bauris: (Default)
Вот честно. Мне как левому "герои конфедерации" до лампочки, и единственное их оправдание разве что в том, что они сражались за очень-очень плохую, но республику - в эпоху, когда большая часть Земли была под пятой жесточайших деспотий и колониальных администраций. Когда две республики не могут решить дела миром к общей пользе, это скорее не вина, это трагедия.

Но если памятник имел или приобрел в новом контексте важное значение для нации или присутствующей во всей нации группе, все разговоры о том, что местные честно избранные власти могут с ним делать все, на что их уполномочили, не убеждают. Переживать за это, живя в совсем другом месте с еще худшими проблемами, не зазорно. Пофантазируем: вдруг в мультикультурной толерантной России будущего власти города Волгограда (избранные как надо, а не как сейчас) вздумают временно перекрасить статую Родины-матери в зелено-фиолетовые пиксели ради художественной деконструкции. Или решат натянуть на нее паранджу, а то баба без паранджи оскорбляет сторонников религии мира так, что те кушать не могут. Значимую часть населения всей страны затея явно оскорбит, они могут стечься в город и начать бузить - но решение все равно продавят, а недовольных (даже самых далеких от сталинизма) окатят по полной: "орки", "ватники", "вымирающий вид" и т. п.

В основе шарлотвилльской истории то же самое: применение власти по отношению к рассеянной по стране общности проигравших от разных новых веяний. И их коллективное шельмование за нежелание свое положение принять. Разве это не универсальный сценарий, который и в России в разных ситуациях может проявиться - и проявляется?
bauris: (Default)
К теракту в Шарлотсвилле: Честно говоря, не знаю, кто в этой истории хуже: правак со съехавшей крышей, убивший человека или "прогрессивная общественность", сначала продавившая максимально хамское решение, а затем в ответ на нежелание его безропотно принять устроившая в сети отвратительную кампанию по дегуманизации своих оппонентов. Та самая публика, что ныне призывает линчевать арестованного убийцу, умудрялась прежде находить оправдания для чуть ли не любых преступлений, если они укладывались в их курс: вспомним бостонский теракт, когда прогрессивные журналисты не только призывали отказаться от смертной казни из общегуманных соображений (это еще куда ни шло), но и всерьез рассуждали о "вине федералов, не давших бедняжке гражданства" (как Мишель Макфи) или "возможности для бесправных(!!!) реализоваться через терроризм" (как пишущая в NYT наша эталонная набитая дура Маша Гессен). Каким цензурным словом это назвать?

В общем, градским властям точно стоило выбрать момент получше, дабы спорное решение выглядело компромиссом, а не уступкой клиническим дебилам (притом заведомо односторонней и без шансов на взаимность), или не принимать его вообще. А так, бедной Америке стоит пожелать восстановления политической культуры, чтобы вполне здравые и далекие от радикализма идеи о недопустимости обратной дискриминации, надуманности многих проблем с минорити и приоритете общечеловеческих ценностей над идентичностными можно было реализовывать в рамках умеренно-консервативных, ортолиберальных и особенно левых движений.

А не идти сразу в ку-клукс-клан.
bauris: (Default)
В ответ на пост Михаила Пожарского в связи со швейцарским референдумом против АЭС.

- По-настоящему аморальная вещь - отчуждение, непричастность ко всему социально значимому: от результатов своего труда до принятия решений, касающихся и тебя, и всех. Особенно это критично сегодня, когда прогресс замедлился, бюрократизированные государства принимают решения медленно и неэффективно, предвыборные обещания сплошь и рядом не исполняются, а экзистенциальные запросы людей при этом растут. Уже сейчас из-за нарастающего отчуждения протестное голосование в тех редких случаях, когда плебисциты все же проводятся (или в не менее редких случаях, когда на традиционных выборах выдвигаются нетрадиционные кандидаты) приводит к тому самому иррациональному выбору - но проблема с Брекзитом и Трампом не в том, что любое массовое голосование идет назло здравому смыслу, а наоборот, в том, что по-настоящему значимых массовых голосований почти нет, и это был прорыв накопившегося пара. Плебисцит, ставший нормой, позволит это отчуждение преодолеть, вынудит избирателей меньше перекладывать вину на политиков, больше думать о своей ответственности и ограничит бессмысленно-протестное голосование типа двух выше приведенных примеров;

- "Диктатура большинства" в благоприятных условиях может быть и плюсом. Например, это самое эффективное средство борьбы с псевдолевым постмодернизмом, отрицающим общечеловеческие ценности: когда общим волеизъявлением выяснится, что игрушечные страдания говорящих вагинальных дрожжей, слезинки ваххабитского ребенка и прочая борьба с имплицитной репрессивностью белых цисгендерных этосамоемразей человеку и гражданину в лучшему случае неинтересны, а в худшем вызывают деструктивные порывы - политика идентичностей и в целом весь вырожденный псевдолиберализм получат такой удар, от которого, возможно, уже и не оправятся. Дело хорошее, нет?

- Для компенсации издержек "диктатуры большинства" есть право на самоопределение. Даже SJW-говноеды в случае неблагоприятных голосований имеют право создать свое квазигосударство с квазиэкономикой и мерять друг другу дискриминации и объективации там. Аналогично, если для швейцарцев-нуклеарников их энергетическая программа по-настоящему является основой идентичности, у них должно быть право образовать свою отдельную Швейцарию под флагом Бора-Резерфорда. Да, территориально-ресурсное размежевание в таких случаях может быть проблемой, но при желании и при выученном искусстве компромисса (образец которого сама прямая демократия и есть) все решаемо. Предел же права на самоопределение (соблюдение прав человека в процессе) известен и кодифицирован уже давно;

- Как ни странно, рациональная точка зрения вполне может быть донесена до публики и закреплена: в более-менее развитой стране неизбежно провалятся референдумы за отмену референдумов, за переход к диктатуре, за признание Земли плоской и т. п. Не стоит недооценивать разумное существо под названием "избиратель", который и сегодня в рамках отлаженной представительной демократии может голосовать за политиков, выступающих за запрет ГМО, но почему-то далеко не во всех странах, где такая демократия есть, они под запретом;

- Еще важнее: делить большинство выносимых на плебисцит альтернатив на "рациональные" и "иррациональные" нет оснований - почти все они эвристические. Доводы за и против многочисленны и, за невозможностью точно измерить эффекты от последствий, отчасти или полностью произвольны. Вот так и с ядерной энергией: если единственным важным параметром выступает опасность, выбор швейцарцев иррационален. Но есть и другие вещи: зависимость от иностранных поставок ядерного топлива, его принципиальная исчерпаемость, ответственность перед странами, в которые ОЯТ вывозится на захоронение и в которых может куда хуже блюстись и даже оцениваться безопасность (кстати, это Россия в том числе). Плюс над участниками может довлеть и аксиологическое соображение: ВИЭ для многих в чистом виде воплощают прогресс, их поддержкой каждый может ощутить причастность к этому великому явлению и преодолеть отчуждение, а неизбежные сложности на пути перехода к ним воспринимаются как достойный вызов. Такая себе актуализация героического нарратива в самой подходящей для нынешних времен форме;

- И да, угрозы от вручения кухарке общих с академиком ключей от управления государством, конечно, есть. Однако пока это лишь общее соображение, ведь никто не проводил научных подсчетов иррационально-энтропийного элемента в прямой демократии по сравнению с самодовлеющей автократией или демократией представительной. Когда в истории сплошь и рядом лажают с ужасными последствиями и первые, как вышло с пактом Молотова - Риббентропа, и вторые, как вышло с Мюнхенским соглашением - нужны строгие доказательства тому, что альтернативная модель будет лажать еще хуже. Кроме того, хотя переход к прямой демократии невозможен без научных, экономических и политических "подушек безопасности" для исправления итогов неудачных решений, но их появление и нарастание и без того сопровождают все развитие человеческой цивилизации: и при представительной демократии есть разные бэкапы начиная с резервных фондов и заканчивая законами о чрезвычайном положении.
Возможно, момент накопления достаточных резервов такого рода еще далек, но, если прямая демократия в самом деле приведет к более комфортному и взаимовыгодному человеческому общежительству (а есть основания считать, что так и есть) - это лишь стимул создать наконец такие механизмы в интересах всех.
bauris: (Default)
Альтернативы постмодернизму? Политическое осмысление интеллектуальных тупиков

У нас, левых, должно вызывать серьезные опасения то, что порождено «нашими сторонниками». Разумеется, не все нынешние общественные проблемы — результат постмодернистского мышления; и обвинять его во всем подряд было бы непродуктивно. Подъем популизма и национализма в США и по всей Европе связан также с усилением крайне правых, с общим страхом перед исламизмом, порожденным кризисом, связанным с наплывом беженцев. В жесткой антиправозащитной позиции и обвинении левых во всех грехах тоже мало рационального и много предвзятости. Левые не несут ответственности за убеждения крайне правых, за религиозный фундаментализм или светский национализм, но они ответственны за то, что вовремя не уделили должного внимания тревожным вопросам, и поэтому теперь им труднее заручиться поддержкой разумных людей. Левые несут ответственность за собственную разобщенность, взаимные упреки и призывы отделить агнцев от козлищ, за распри, на фоне которых даже крайне правые выглядят относительно последовательными и сплоченными.

Чтобы вновь завоевать доверие общества, левым нужно вернуться к сильному, последовательному и разумному либерализму. Для этого необходимо переспорить левых постмодернистов. Нам нужно противопоставить их оппозициям, разобщенности и иерархичности универсальные принципы свободы, равенства и справедливости. Мы должны последовательно держаться либеральных принципов, противодействуя любым попыткам оценивать людей или ущемлять их права по признакам расы, гендера или сексуальной ориентации. Нужно пристально анализировать проблемы, связанные с иммиграцией, глобализмом и авторитарной политикой идентичности, которые в настоящее время на руку крайне правым, а не навешивать на людей, озвучивающих эти проблемы, ярлыки «расистов», «сексистов» или «гомофобов»; не обвинять их в намерении совершить вербальное насилие. И параллельно необходимо продолжать борьбу с авторитарными правыми фракциями, которым действительно присущи расизм, сексизм и гомофобия, но теперь они прячутся за пристойным фасадом противостояния левым постмодернистам.

Наш нынешний кризис не в том, что левые борются с правыми, а в том, что солидарность, здравый смысл, скромность и универсальный либерализм противостоят непоследовательности, иррационализму, фанатизму и первобытному авторитаризму. Будущее свободы, равенства и справедливости находится под угрозой — независимо от того, победит ли в текущей войне левый постмодернизм или правая «постправда». Все зависит от тех из нас, кто ценит либеральную демократию, плоды Просвещения и научной революции. Наша задача — предложить достойную альтернативу. Мы в ответе за современность.

bauris: (Default)
Тема дискриминации азиатов наряду с белыми и известное мнение о том, что для современных американских правых Дальний Восток уже не территория дикости и чужеродности, а друг, брат и пример для подражания, вызывает вопрос: как такая дискриминация со стороны борцов за мультикультурность вообще возможна, и почему имеет место такое странное сближение? Ответ, который мне видится: в китайской, корейской и японской морали жалобы на несправедливость, притеснения и вообще на жизнь - большой удар по репутации, "потеря лица", и вместо сетований работать надо. Конечно, у такого предписания свои минусы, оно консервирует шаблонность и иерархизм, однако, оказавшись в более эгалитарной и менее застывшей среде, носитель дальневосточной культуры в среднем раскрывает свое преимущество в трудовой этике и потому имеет несколько повышенные шансы в честной конкуренции за престижные, полезные и двигающие мир вперед профессии - без всяких Yellow live matters. Да еще и криминалом будет баловаться, если верить статистике, меньше всех.

А, значит, с т. з. нынешних так называемых леволибералов он не бро, а враг: вместо того, чтобы ныть и жаловаться в предписанном ими духе, он все усилия прилагает к тому, чтобы вписаться в систему белых угнетателей и тем сделать ее сильнее, богаче и эффективнее (а угнетение, соответственно, малозаметнее, тоньше и оттого защищеннее). Этакая пятая колонна внутри диверсити, чего доброго, глядя на них, и черные решат, что их слабая репрезентация в культуре, науке и образовании не от белой оппрессии, а от недостатка своих стараний, и остальные о том же из-за азиата призадумаются. И даже его инородность, в случае соблюдения им кодекса ущемленных ставшая бы преимуществом, обращается в негатив, и определенная непрозрачность его культурных особенностей воскрешает стереотипный образ "экзотического злодея". Вплоть до массовой культуры, кстати - желающие могут посмотреть политкорректнуто-прогрессивнутый The Expanse или сыграть в аналогичный Dreamfall Chapters.

Пожалуй, это одно из многих подтверждений тому, что нынешний цивилизационный кризис разделяет человечество вовсе не по линии "архаическое мракобесие" - "интегральный гуманизм" (монополию на слово от имени которого берут на себя, все в белом, именно социал-манипулисты, SJW) - а по линии между цивилизованными людьми, трудящимися на общее благо, и дикарями, понимающими только благо свое личное или групповое. Разница только в том, что одни дикари жонглируют цитатами из Корана и Библии, а другие - из Фуко и Барта.

Против дикарства всех видов - за свободу, равенство и братство!
bauris: (Default)
Ах да. Чужой: Завет - прекрасный фильм, вся беда которого в том, что для него нет зрителя. Высоколобое небыдло продолжит смотреть свой артхаус, а усредненному фанату Чужого абсолютно неинтересны Шелли, Мильтон, "Остров мертвых" и гностическая мораль о том, что ко Вселенной и ее обитателям можно относиться с добром, и в известных пределах это меняет жизнь к лучшему, но мир все равно беременный злом, и даже в наилучших условиях некая сила отложит личинку зла в будущее. Ему хочется не нового и интересного, а чтоб ему вернули его семнадцать лет, шорох перематываемой кассеты в полумраке и впервые пережитый кинострах вопреки гнусавому прищепочному переводу из первого фильма, да атмосферу крутого боевика в том же антураже из второго. Он не готов признать, что все высказывания о космосе в духе Hic sunt monstri - тема, вычерпанная до донышка по крайней мере до того момента, когда человечество осуществит реальный контакт с внеземной жизнью и получит новый материал для размышлений уже не столь бесплодных. Что созданный под эту тему прошлой медиапродукцией антураж сегодня может быть лишь пространством деконструкции и осмысления тем совсем иных, претендующих на вечное и общечеловеческое. Ну и что образованному человеку не мешало бы серьезно знать культурный багаж авраамических религий (не только их содержание, но и их альтернативные интерпретации, полемику с ними, реминисценции в искусстве), дабы не испытывать фрустрацию от проходящего мимо невоспринимаемого богатства и не видеть в обыгрывании библейских, постбиблейских и антибиблейских мотивов одну лишь плоскую религиозную пропаганду тоже.
bauris: (Default)
Что интересно, неприемлемый на уровне личностей аргумент "начни с себя" на уровне государств уже работает. Поскольку отдельные личности нормы поведения не определяют (максимум, могут чуть повлиять), а государства это делать в состоянии. А, значит, то, что в устах простого гражданина является апелляцией к некоему общему консенсусу вне зависимости от его личного соответствия - в устах представителя государства оказывается опасным лицемерием, утверждающим лицемерие как норму.
bauris: (Default)
...и скажу, что тема постправды изрядно высосана из пальца. В авторитарных и тоталитарных коллективах альтернативная реальность существовала всегда, а в демократических - на примере США - основная часть нынешней "постправды" не более искажает действительность, чем забавные оговорки Буша в свое время, но переживается прямо-таки трагически только из-за возросшей поляризованности общества. Наука, университеты и экспертиза (по крайней мере в гуманитарных дисциплинах) настолько переориентировались на обслуживание псевдолеволиберального мэйнстрима, уверовав при этом в свое гносеологическое всесилие, что для этих институтов отпор весомой части общества их все более и более ангажированным выкладкам пусть и на низкоорганизованном уровне "чую бесовщину, но обосновать не могу" оказался шоком. Для рационализации этого шока и понадобился термин, превентивно обезоруживающий оппонентов и сконструированный сложнее привычных ярлыков "ложь" и "пропаганда" - то бишь обсуждаемая "постправда". Ну а теперь достаточно пускать ее в ход по любому поводу и радоваться успеху, как с той трамповой фразой про события в Швеции: то, что в информационном смысле являлось лишь оговоркой, а в фактическом - невольным предвидением (всего спустя пару дней толерантные мигранты в подтверждение устроили в Стокгольме беспорядки, а через месяц докинули теракт с жертвами), в исполнении юзеров термина оказалось драматичным проявлением катастрофического развала всяких представлений о реальности. Но это только следствие идейной поляризации, ведь в картине мира оных юзеров белому цисгендерному маскулинному президенту допустимо только каяться за угнетение бедных самобытных исламистов, а о проблемах, ими создаваемых, даже не заикаться. Так что новизны особо-то и нет.
bauris: (Default)
Каюсь, митинг в своем городе проволынил, но хоть итоги обсуждения готов подбить - вдруг это кому-то поможет с формулировками и аргументацией, хотя вещи тут довольно очевидные:

1. Разговоры об "аморальности" вовлечения детей и молодежи в политику основаны на презумпции политики как некоего грязного и порочного занятия, от которого несовершеннолетних нужно всячески оберегать и в которое вводить их можно только институционально. Но это представление не основано ни на чем и нуждается не в опровержении, а в доказательствах: политика может со сравнимой вероятностью быть как худшей, так и лучшей частью жизни, и мир, в котором мы относительно свободны и обеспечены, а не живем на положении крепостных в землянках, создан не без участия политиков (в т. ч. самых радикальных). То, впрочем, лишь теоретизирование, а в российской практике важнее, что допустимый "институциональный вход для малолетних в занятия взрослых" означает вход через основы православной культуры, курсы "истоков" и "современной России", политлекции про "врагов народа", вождение на милитаристское кино про выдуманных панфиловцев и, в тяжелом случае, через армию. Так что не поддавайтесь на такие разговоры никогда: это уловка, с помощью которой молодое поколение пытаются не впустить в политику путем свободного выбора информации, дискуссии и активизма, а загнать в нее через тоталитарную мозгомойку.

2. Осуждение опасности для жизни участия в запрещенном митинге, "использования живого щита" бьет не по виновнику, а по жертве. Обязанностью государства является обеспечение безопасности граждан, реализующих право на свободу собраний согласно Ст. 31 Конституции - например, от опасных неадекватов вроде НОДовцев; все понимают, что Конституция в РФ по факту не является законом прямого действия из-за противоречащих ей нормативных актов, но это проблема РФ как неправового государства, а не митингующих вне зависимости от возраста.
А кроме того, на долгосрочном отрезке юных лет жизнь человека даже в мирных российских условиях и даже при полной лояльности куда опаснее, чем в кратковременном митинговом промежутке. До достижения зрелости выше риск оказаться доведенным до самоубийства - из-за низкого качества психологической помощи населению и стигматизации этой темы, из-за моббинга в школах (с которым почти не борются), из-за семейного насилия (противодействие которому тоже поставлено безобразно); есть шанс попасть в призывное рабство, из коего опять же можно не вернуться или вернуться эмоционально и физически изуродованным; факты о насильниках-педофилах, оказавшихся уважаемыми людьми и избежавших наказания, тоже известны. При этом экономической самостоятельности еще нет, денег на адвоката в случае чего нет, травмоустойчивость пока не выработана. Самостоятельный же бунт возможен и без всяких Навальных, но может закончиться тем, что доблестные правоохранители просто пристрелят и после составят "экспертизу" о самоубийстве. Да, нельзя сказать, что участие в митингах не грозит жизни несовершеннолетнего вообще - примеров хватает от Новочеркасского расстрела до октября 1993 г., но, если за столько лет никакого прогресса нет, и дети гибнут, может, пора не в людях, а в государстве что-то поменять?

3. Претензии видной части старшего поколения на жизненный опыт и авторитетность, при которых вся нынешняя крамола ни к чему, кроме вреда и катастроф, не ведет, являются рационализацией выученной беспомощности, "стокгольмского синдрома" и прочих психологических травм, типичных для прошедших через тоталитарное советское воспитание, внезапную переоценку ценностей, перешедшую в крах перестройку и прочих неконтролируемых событий. Ключевое слово - "неконтролируемых": испытать жалость к пассивным участникам больших перемен можно, но почерпнуть полезный опыт от тех, кто акторами не был, едва ли. На авторитетность для младших в вопросах политического участия могут претендовать старшие поколения в совсем других странах: в Польше, Венгрии, Румынии, Южной Корее, в большей части Латинской Америки, где отцы смогли отвоевать для детей свободу от диктатур - когда посредством бархатных революций, а когда и под огнем секуритате; в США и Западной Европе, где общественная жизнь традиционно бьет ключом по любым поводам. Да и то на авторитетность относительную: мир меняется, старые угрозы уходят, новые проявляются, прежний опыт обесценивается. Советские же, без обид, вообще ценного опыта не имеют: лучшие из них, наивно рассудив, что достаточно грохнуть об мостовую Феликса и заменить одни КПССовские рожи на другие, чтобы зажить как на Западе, свой исторический шанс упустили; худшие же из них всячески переменам вредили и добились того, что инферно возродилось, не успев угаснуть. Потерпеть неудачу не предосудительно, но зашнуроваться после нее в свои травмы и попытаться затянуть в них других - еще как. Да, меньшая степень травмированности молодых хорошего результата ничуть не гарантирует, но повышает шансы и на успех, и на конструктивную интерпретацию возможно неудачи вместо принятой у советских деструктивной.

4. И да, насколько молодое поколение способно быть политически активнее моего ("чернобыльского") или старшего (советского), правда ли это те самые первенцы, рожденные вне рабства и идущие в обетованную землю, я сказать не готов. Но, судя по всему, надежда есть.
bauris: (Default)
Конституционный суд Южной Кореи подтвердил импичмент президента Пак Кын Хе

Читать в комментариях к новости феминистическое нытье особенно занимательно. Как ни опасались разумные вроде бы люди после избрания мадам Пак, что облажается она как консерватор и как дочь диктатора, облажалась она как женщина: в обход всех общественных институтов, созданных мужскими шовинистическими свиньями, вздумала править современной и сложно устроенной страной гаданием и сплетнёй. Стоит надеяться, что урок - и не только в корейском масштабе - может быть усвоен: выбирать своих представителей во власть нужно по совокупности личных и профессиональных качеств, а не за принадлежность к угнетенному (или псевдоугнетенному) меньшинству. И здорово, что в процессе исправления неудачного выбора сработало куда более прогрессивное явление, чем "женщина-президент в патриархальном государстве" - прямая демократия.
bauris: (Default)
Нам опять приходят письма с вопросами, откуда берутся трампы и брекзиты, почему реакция поднимает голову по всему свету, и куда все катится. Попутно предлагаются готовые ответы в духе субъективного идеализма типа "люди разочаровались в демократии/капитализме/современности", в сущности не отвечающие ни на что. Кажется, все происходящее куда логичнее объясняется по-марксистски, от базиса.

Во-первых, налицо замедление роста производительных сил. Вопреки мнению о том, будто причины его конъюнктурные (самая популярная версия - конец Холодной войны, после которого для капитализма якобы пропала нужда отвечать на острую конкуренцию), они скорее объективны. Отчасти замедление объяснимо утыканием в физические константы, как это происходит сейчас с пределами миниатюризации электроники, отменяющими пресловутый "закон Мура". Отчасти - с недооцененной трудностью ряда научных задач: тот же управляемый термоядерный синтез, на появление которого закладывались в прогнозах на XXI век, откладывается десятилетие за десятилетием. Наконец, влияют и социальные изменения типа старения населения развитых стран, вклад которых в рост по-прежнему основной, но который стало труднее осуществлять из-за возросших социальных обуз. Прогресс не вполне успевает решать старые проблемы, косвенно порождает новые, пока население планеты растет, попутно пробивая бреши в экосистеме, и растут его запросы к жизни тоже; в масштабах стран, регионов, отдельных социальных прослоек образуется что-то вроде неомальтузианской ловушки, пока грозящей не столько голодом и мором, сколько хаосом, остановкой дальнейшего развития, деградацией политических институтов. Логика приумножения частично сдает позиции логике дележа, общечеловеческие варианты самоопределения - самоопределениям национальным и донациональным, религиозным и вождистским. Шагай техническая и общественная эволюция порезвее и давай больше подкреплений оптимистичным сциентистским картинам мира, нынешним недовольным было бы куда меньше резонов ассоциировать себя с исламизмом, национализмом и тому подобными платформами, ориентированными на отъем благ в пользу своих. Напротив, при более уверенном прогрессе были бы востребованнее универсальные и менее конфликтогенные общности вроде "прогрессивного человечества": это было бы легко, приятно и не накладывало бы никаких обязательств, а сегодня, напротив, требует моральных усилий. Кстати, на противоположном фланге вызывающие неприятие у консерваторов нематериальные перемены - идентичностные и гендерные войны, феминизм третьей волны и т. п. - во многом тоже являются не "прогрессом, коему мешают ретрограды", а просто более цивилизованной формой конфликта за ограниченные ресурсы (власть, репутацию, привилегии, право навязывать окружающим свои неврозы) вместо совместного созидания неограниченных, закономерно обострившейся именно сейчас.

А вторым фактором стоит назвать отделение результатов прогресса от политических и этических обязательств. Свободное распространение технологий и способов организации труда в теории взаимовыгодно в масштабах планеты, и в большинстве случаев это верно. Но на практике бывает и другое: воздействуя на сообщества с низким уровнем политического развития, чужеродные достижения прогресса укрепляют диктатуры и даже порождают их на ровном месте, делают их модель более привлекательной при взгляде извне - за счет низкого старта и возможностей неограниченной эксплуатации населения и природы их темпы роста могут впечатлять и казаться признаком особой эффективности. Подобные режимы, получив созданные демократиями средства осуществления своих планов, никаких прилагающихся к ним ограничительных механизмов могут не брать, и по мере заимствования достижений "первого мира" им все доступнее как жесткая, так и "мягкая" сила. А это ведет к дальнейшей хаотизации, росту военных расходов по всему миру, да и угрозам самим правам и свободам во имя защиты их от поднимающих голову планетарных маргиналов, PRISM тому самый наглядный пример. Если прежде страны Европы и Северной Америки определяли не только технический прогресс, но и условия доступа к нему - не принимаешь хотя бы в минимальной степени правила Цивилизации, не получишь даров Цивилизации, сегодня это в значительной мере не так: авторитарный Китай и неразборчивые в средствах "молодые демократии" вроде Индии или латиноамериканских стран стали альтернативными центрами производства, кредитования и, пока в меньшей степени, науки; своей выгоды не упустят, а потому замкнуть кольцо санкций против сколь угодно одиозного режима не дадут, причем со временем будут справляться с этим скорее лучше, чем хуже.

Дальнейшее - просто следствие местной специфики и наличия в прошлом сколь-нибудь успешных примеров экспансий и отъемов: кто-то грозит всемирным джихадом, кто-то втайне собирает ядерную бомбу, кто-то выскребает из-под стенки Сталина, кто-то уходит в изоляционизм и так далее. Мы живем в период бифуркации: с одной стороны, есть некоторые основания считать, что это просто нисходящий отрезок цикла, и в ближайшие десятилетия с роботизацией, ВИЭ, удешевлением космических пусков и прочими квантовыми компьютерами придет ускорение и капитальное решение хотя бы самых критических проблем. Но, с другой, не исключено, что низкие темпы - надолго. И человечеству придется успеть к этому как-то адаптироваться, прежде чем жертвы деприваций всех видов все обрушат.
bauris: (Default)


Вот такие новости регулярно преподносятся под соусом "приверженцев РПЦ становится всё меньше". Увы, подсчет так не работает и годится только для троллинга, и смысла в нем не больше, чем проверять знание Символа веры или мнения о филиокве. Определение принадлежности к любой идентичности по писаным правилам слишком узкое и часто не охватывает большинство к ней примкнувших, даже если правила написаны создателями общности. Нужно выяснять не теорию, а практику - по каким причинам на деле люди относят себя к тем или иным группам и как идентифицируют "своих".

Так моментально станет очевидным, что "РПЦ" - это заменяющая политический национализм модель идентичности или механизм в рамках паранационалистической идентичности более высокого порядка ("российского государственничества"), которую с настоящим национализмом роднит центричность, нормативность, стандартизация, а радикально отличает от него же иллюзорность или даже осознанное отрицание политической субъектности рядового участника: заменяют эту субъектность развитые и узаконенные механизмы переадресации агрессии на Других - атеистов, иноконфессиональных христиан, коварный зарубеж и т. д. Соблюдение же как ритуальных действий, так и базовых моральных предписаний имеет минимальное значение для принадлежности к ней и учитывается только при выстраивании внутренней иерархии.

С этой точки зрения приверженцев РПЦ в стране может быть 86% и больше, причем среди них еще и окажется половина мусульман и атеистов.
bauris: (Default)


Из Америки бают, что Майка Флинна, о котором все сказано до нас, в трамповской администрации сменил генерал Герберт Макмастер. Из майского материала Defence One под интригующим заголовком How the Pentagon is Preparing for a Tank War With Russia можно узнать не только о внешнеполитических его взглядах (довольно закономерных для человека, служившего танкистом в USAREUR в зоне ответственности CENTAG в последние годы Варшавского договора, и сегодня видящего возвращение старого врага), но и о профессиональных:

When Lt. Gen. H.R. McMaster briefs, it’s like Gen. Patton giving a TED talk — a domineering physical presence with bristling intellectual intensity.

These days, the charismatic director of the Army’s Capabilities Integration Center is knee-deep in a project called The Russia New Generation Warfare study, an analysis of how Russia is re-inventing land warfare in the mud of Eastern Ukraine. Speaking recently at the Center for Strategic and International Studies in Washington, D.C., McMaster said that the two-year-old conflict had revealed that the Russians have superior artillery firepower, better combat vehicles, and have learned sophisticated use of UAVs for tactical effect. Should U.S. forces find themselves in a land war with Russia, he said, they would be in for a rude, cold awakening.

“We spend a long time talking about winning long-range missile duels,” said McMaster. But long-range missiles only get you through the front door. The question then becomes what will you do when you get there.
...
“Increasingly, close combat overmatch is an area we’ve neglected, because we’ve taken it for granted.” So how do you restore overmatch? The recipe that’s emerging from the battlefield of Ukraine, says McMaster, is more artillery and better artillery, a mix of old and new.

“When an Army fires unit arrives somewhere, it should be able to do surface-to-air, surface-to-surface, and shore-to-ship capabilities. We are developing that now and there are some really promising capabilities,” he said.

While the full report has not been made public, “a lot of this is available open source” said McMaster, “in the work that Phil Karber has done, for example.” Karber, the president of the Potomac Foundation, went on a fact-finding mission to Ukraine last year, and returned with the conclusion that the United States had long overemphasized precision artillery on the battlefield at the expense of mass fires... “In a 3-minute period…a Russian fire strike wiped out two mechanized battalions [with] a combination of top-attack munitions and thermobaric warheads,” said Karber.

The problems aren’t just with rockets and shells, McMaster said. Even American combat vehicles have lost their edge.

“The Bradley [Fighting Vehicle] is great,” he said, but “what we see now is that our enemies have caught up to us. They’ve invested in combat vehicles. They’ve invested in advanced protective systems and active protective systems. We’ve got to get back ahead on combat vehicle development.”

The past has a funny way of re-inventing itself, says McMaster.

“I never had to look up in my whole career and say, ‘Is it friendly or enemy?’ because of the U.S. Air Force. We have to do that now,” said McMaster. “Our Air Force gave us an unprecedented period of air supremacy…that changed the dynamics of ground combat. Now, you can’t bank on that.”

Pro-Russian forces use as many as 16 types of UAVs for targeting. Russian forces are known to have “a 90-kilometer [Multiple Launch Rocket System] round, that goes out, parachute comes up, a UAV pops out, wings unfold, and they fly it around, it can strike a mobile target” said Karber, who said he wasn’t sure it had yet been used in Ukraine.
...
All of these technologies could shape the future battlefield, but none of them are silver bullets, nor do they, in McMaster’s view, offset the importance of human beings in gaining territory, holding territory, and changing facts on the ground to align with mission objectives.


Итак, есть некоторые основания ожидать, что Макмастер в паре с Мэттисом встряхнут слегка выпавшее из реальности американское военное строительство, увлекшееся контринсургентскими, информационными, бесконтактными, словом, безвоенными войнами, слишком уверенное в своем превосходстве и реально забывшее о грубой силе. Ставка на выпуск противопартизанских легкозащищенных броневичков, распродажа все еще мощной тяжелой техники с хранения кому попало, постоянные переносы новых программ по замене устаревающих танков, БМП и САУ с постоянными же крахами этих программ в итоге, принцип "все лучшее Флоту и ВВС" - возможно, прекратятся.

Кстати, обращаем внимание на идущие жирным шрифтом цитаты Макмастера и Карбера - как видно, некоторые способны признать свои упущения и сильные стороны потенциального противника. Зубатову, если он вдруг читает эти строки, большой привет.
bauris: (Default)
На precise3dmodeling выложили мою работу за 2015 год; как обычно, геометрия с текстурами мои, рендер Д. Саяпина.



bauris: (Default)
В очередной раз увидев определение "Ведьмака" как "взрослой игры" и Сапковского как "взрослого фэнтези", не удержался и накатал давно запланированное эссе на тему. На самом деле "взрослость" Ведьмака напоминает демонстративную зрелость подростка, что представлений о жизни не имеет, но уже способен пить, курить и материться. Постоянное напоминание об этой "взрослости" тоже укладывается в подростковое демонстративное поведение, а часто идущее с ним в комплекте объявление остальных фэнтезийных книг и игр "сказками для детишек" - в подростковый максимализм.

История у Сапковского не линейный прогресс эволюционизма и не восходящая спираль диамата - это по-восточному закольцованная неизбежность, ведьмин круг: в книгах об этом говорится почти дословно мудрецом Высоготой из Корво, назначенным автором главным резонером (а, возможно, и прямым транслятором его мыслей). Более того, на том временном отрезке, что представлены в книгах и играх, история выглядит даже как спираль нисходящая: ангельской цивилизации эльфов наследует вульгарная земная культура людей, да и ту, если верить пророчествам, ждет эсхатологическая катастрофа, ледниковый период. Этой пессимистичной "мудрости" созвучны и мировоззренческая неустойчивость, категоричность подростковой части аудитории, и ощущаемая как зрелость и знание сути вещей выученная беспомощность читателей и игроков постарше (и, быть может, самого автора).

Мрачна не только историософия, но и сама фактология: правители аморальны, жестоки до садизма, развратны до инцеста; все мотивы их корыстны; все договоры - с нулевой суммой и сразу нарушаются; клир либо лицемерен, либо фанатичен - середины нет; волшебники, частично исполняющие обязанности ученых и экспертов из нашей реальности, во всем подобны королям, только утонченнее в пороках; но все это меркнет на фоне образа простонародья - глупого, грубого, озверело ксенофобского, повинующегося только примитивным инстинктам; если описать народ у Сапковского одним словом, то этим словом будет "биомасса". Превозносимые ценителями "оттенки серого" скорее являются разными формами черного. Это можно было бы отчасти понять, будь у автора цель воспроизвести конкретно Средневековье или его аналог - что греха таить, всякое в те времена бывало, хотя и далеко не все заслуживает черных красок; к тому же, излишняя драматизация прошлого в искусстве может служить прославлению пройденного с тех пор пути развития. Однако показанная в Ведьмаке цивилизация как раз к повторению Средневековья и несводима, для этого в ней слишком много отсылок к современности: видны навеянные XX веком события, списанные с современных стран королевства, наука, актуальные проблемы вроде экологии, расизма и изменения климата (кстати, тоже показанные в духе полной безысходности). Художник имеет право проходиться по острым темам, показывать реальность односторонне, сгущать тона: вопрос в том, какой цели эта программа подчинена.

Вчитываясь (и, простите за неологизм, въигрываясь), можно прийти к выводу: цель эта не предлагает компромиссной и выгодной для всех альтернативы. Не то, что она не "конструктивна" по прямолинейно-пионерскому образцу советской литературы, где адскому Тормансу обязательно противопоставлена коммунистическая Земля - она не намекает на более созидательную замену порядку вещей ни разу, в ней в принципе нет такой интенции. Кажется, весь мрачняк нагромождался автором с совсем другой задачей: чтобы на его фоне стал невероятно и парадоксально привлекательным образ главного героя. Со средой он не ладит и находится в состоянии взаимной ненависти, но сам он ее стопроцентный родукт - живет работой, связанной с насилием, создается простор для заказов ему социальными язвами и недоработками, вляпывается в мелкие и крупные преступления, за это периодически попадает в застенки с отвратительными тюремщиками, порой напивается до состояния свиньи, регулярно портит девок, да и водится с такими же отщепенцами. Одинаково отвергает дар спокойной жизни честного гражданина и дар толкающего мир вперед подвижника, ученого или революционера. Словом, типаж абсолютно мерзкий, и неприязнь к нему со стороны как "быдла", так и властей, кажется, на 100% заслуженная - но типаж этот бьет по тайным желаниям, подавленным повседневным филистерством, у очень многих: чтоб и василиска сразить, и крестьянскую жену чуть не на виду у мужа на сеновале обработать, и чтоб, главное, ничего за это не было. Для того, чтобы обратить неприязнь к герою в повод для эмпатии к нетакомукаквсе, обиженному косным обывателем, автор добавил сентиментальных деталей (сиротка, мать бросила, отца не знает, биографию себе сочинил) и, что важнее, создал описанное выше окружение настолько отталкивающее, что без всяких оговорок эгоистическая жизненная стратегия Геральта выглядит как высоконравственная незамаранность. Наконец, выдумал ему профессию, не имеющую прямого аналога в реальности - истребителя фантастических чудовищ, разруливающего дела там, где ни силовой аппарат государства, ни низовая вооруженная самоорганизация не справляются. Но такие люди решают проблемы только в сказках ("взрослых, мрачных, философских") пана Сапковского, где мифологические монстры и водятся. В реальности они их, как правило, создают.

Можно было бы сказать, что декларируемая (и в игровой версии грубо, в отличие от настоящих RPG, навязываемая игроку) мораль есть мораль взбесившегося мелкого буржуа, но это упрощающее клише. Особенно это видно в сравнении с настоящим современным мелкобуржуазным фантазмом - комиксовой гик-культурой, где темы сублимации сходные, однако принципиальных отличий слишком много. Во вселенных комиксов нетакойкаквсе-герой может страдать от несовместимости с обывательским миром, но его повседневная социальная ниша не имеет значения (он одинаково может быть наследником миллиардеров, self-made-man'ом или бедным студентом), а итог деятельности при всех перипетиях - некое смутно сформулированное, но все же общее благо, непротиворечиво включающее в себя и его личное. (комиксовые злодеи, у которых своих поклонников хватает, к Геральту вроде бы ближе, но и в них слишком много направленной идейности, которая седовласому истребителю монстров, в основном плывущему по течению, совершенно чужда). Контекст Ведьмака в сравнении с этим гораздо жестче и несет больше узнаваемых маркеров. Трудное детство, внекастовое происхождение. Решение проблем простых граждан, богачей и королей неинституциональным и в основном насильственным способом. В том же ряду воспитывающее ведьмаков закрытое мужское сообщество со всеми атрибутами: жестким разделением на своих и чужих, опасной и для многих смертельной инициацией, силовыми тренировками, внешними атрибутирующими стигматами (змеиные зрачки, седые волосы), недоступным профанам жаргоном (правда, не экспрессивным, а квазинаучным), утилитарным и подкрепленным демонстративным цинизмом отношением к противоположному полу и опять же маргинальным статусом в глазах всех остальных. Многозначительная символика волка. Наконец, слезно обставленная смерть от рук существа из профанного мира, презренного "быдла", в финале.

Кажется, все сошлось: Ведьмак - это не сошедший с рельс мелкий буржуа, получивший возможность ломать одновременно ценимые и ненавистные ему правила не вставая с дивана. Это вознесенный авторским мастерством в запредельную высь мелкий криминальный элемент. Это такой платонический гопник, его истинный, не умаленный эманациями по пути к земному уровню эйдос. И создан этот образ с несомненным талантом и старанием, по каковой причине мало кем раскушен и влечет к себе столь далеких от криминальной среды людей.

Какая из этой басни мораль - а морали нет никакой. Запрещать нельзя, осуждать не нужно. Но хорошо бы как следует понимать.
bauris: (Default)
По результатам общения с той стороной для понимания нынешней ситуации: та функция, которая отводится украинцам в идеальном ватном мире, его приверженцам видится достойной и где-то даже завидной. Помимо обязанности быть исправным стандартизованным винтиком в делах профанных и повседневных, "правильный", "наш" украинец блюдет и обязанность почетную - участвовать на очень видном месте в разделении труда военно-промышленного комплекса: куя в Харькове броневой щит, в Николаеве морской и в Днепропетровске ядерный, правильный украинец получает смысл жизни столь высокий, что и в России никакому штатскому работнику недостижим (а заодно с каждой выпущенной железкой делает свой сход с истинного пути все менее возможным). А еще требуется смиренно соответствовать дозволенному стереотипу - этакого куркуля, крепкого хозяйственника и сибарита, который и сам вкусно поест, и братьев-соседей без команды накормит, и думкой под аккомпанемент бандуры развлечет, зато дальше околицы смотреть не должен, да и сам не хочет ("х-лов ненавижу, но блин, как мне у них все - одежда, песни, еда - нравится!" (с) почти дословная цитата с той стороны). За соблюдение навязанных обязательств взамен кремлевские хозяева могли периодически возвышать нужных себе исполнителей, всяких Кирпоносов-Рыбалко-Гречко, для поддержания иллюзии аборигенного представительства во власти; сулили честь в случае войны против цивилизованного мира с мужеством и героизмом сгореть в танке или загнуться от радиации посреди Фульдского коридора; наконец, подобно барам с крепостными кордебалетами, ублажали себя аборигенной культурой, представляя гастроли ансамбля им. Вирского по соцлагерю и расстановку типовых теток в нацкостюмах на типовых фонтанах за заботу о ней и за ее прославление в мире. Собственно, именно к этому - превращению живого социокультурного организма в выхолощенный, безопасный, лишенный собственных интенций, администрируемый и утилитарно используемый элемент, миф-знак по Ролану Барту - всегда и сводился советский так называемый "интернационализм".

Украинофобия в своей основе имеет не только всенаправленное имперство и не только веру в пропаганду о распятых снегирях - оно питается искренней обидой на то, что х-лы взяли и отвергли предуготованный им божественный дар.
bauris: (Abaddon)
Прогрессивная общественность в лице Карины Орловой из Вашингтона пишет:

Марш женщин несомненно превзошел инаугурацию Трампа своим вайбом. Есть в английском языке такое понятие - vibe, которое одним словом точно не переводится, но означает заряженную атмосферу, энергетику и вибрации. Это когда ты стоишь и слышишь гул, похожий то ли на приближающуюся конную кавалерию, то ли на нашествие спартанцев. А через несколько секунд уже все вокруг тебя скандируют - Yes we can (Да, мы можем), Love not hate - that’s what makes America great (любовь, а не ненависть делает Америку великой)

Вот здесь поставим на паузу. Трамп, конечно, еще то чудило на букву "м", а митинговать не запрещено, но резонно спросить: где был этот высокий принцип, когда та же самая митингующая публика с экранов, университетских кафердр и сетевых площадок завывала про "объективацию", "ресентимент", white male chauvinism, bigotry и прочие вытекающие из identity policy моральные и умственные извращения? Сбылась мечта идиоток: сами раскололи гражданскую нацию на identities, сами и верещите. Теперь бумеранг может прилететь по всем, но вместо того, чтобы хоть ненадолго заткнуться и не напоминать о себе, некоторые продолжают анноить.
bauris: (Default)
Наверное, дискуссия о "гибридном режиме" уже поутихла, поднадоела и вообще надумана сама по себе, но продублирую тут свой комментарий к тексту Дмитрия Губина Гибридные режимы и защитники режима: послесловие, написанного в защиту Екатерины Шульман.

Ответ на критику (в которой и я поучаствовал) обстоятельный. Но уязвимостей у него не меньше, чем у предмета критики.

1. Технические ошибки совершать не запрещено. Можно, положившись на память, спутать Россию с Сингапуром и сказать, будто в (квази)парламенте первой представлена оппозиция, а у второго - нет, хотя в реальности все наоборот: из-за одной-другой неточности тезис, сам по себе сильный, не пострадает. Но имело место совсем другое: слабость, если не полная несостоятельность тезиса "если в стране есть хотя бы две партии, и они могут принимать участие в выборах, вы уже не являетесь классической диктатурой". Если в реальности в 1942-м году, прямо посреди мировой войны, состоялись альтернативные выборы в парламент Японской империи, выстроившей один из худших тоталитарных режимов в истории, и на них аж 20% голосов ушло независимым кандидатам, включая смелого депутата-пацифиста Такао; если в реальности посреди гражданской войны с сотнями тысяч трупов выборы в Народный совет проводит кровавый диктатор Башар Асад, и та же доля голосов отдается конкурентам и независимым; если в реальности контпримеры псевдомногопартийности и псевдовыборов у режимов, не относимых к "гибридам" даже автором спорного интервью, многочисленны - значит, это не технические ошибки. Это ошибки концептуальные. И, значит, нужно не выдумывать новые "гибридные" сущности, а изучать транзит имитации демократических процедур авторитарными и тоталитарными режимами из XX века в XXI.

2. Безусловно, есть разные подходы к объяснению одних и тех же явлений. Но, помимо качественных отличий между концепциями, есть и как минимум одно очень важное количественное - релевантность. Способность разных подходов без противоречий и фактологических нарушений растолковывать феномены истории и общественной жизни неодинакова: одни - пока что - видятся небезосновательно претендующими на универсальность; другие, имея те же притязания на всеобщность, точно описывают лишь один фрагмент реальности и бессильны в других (как ньютонова механика в епархии релятивистской); третьи не дружат с действительностью практически никак. В гуманитарных науках теорий третьего сорта пока больше в силу их молодости и сложности предмета; громкие заблуждения, аналогичные флогистонной или эфирной теориям у естественнонаучников, кружили головы людям еще десяток-другой лет назад, как тот же "конец истории" по Фукуяме, опрокинутый эмпирикой навзничь, или буквально в прошлом году, как вышло с эпическими дебатами "Пинкер - Талеб", не оставившими от построений оптимиста Пинкера камня на камне. Столь много слов о мнимых срезах действительности, на которых вместо действительности просматриваются лишь картины чьего-то воображения, нужно не к тому, чтобы однозначно отнести всю теорию гибридов к иррелевантным: для этого пришлось бы перелопатить слишком много материала. Но нам хватит самого важного, российского, и тут мы увидим - что почти все средства производства, генерирующие прибавочную стоимость и составляющие под 80% экономики, принадлежат государству в лице госкорпораций, успешно заменивших советские отраслевые министерства (хотя "все гибриды предполагают рыночную экономику"); что политические и околополитические репрессии в РФ вполне брежневского масштаба - приговоры идут уже сотнями в год, и политические убийства тоже на месте (хотя "реалии делают их ненужными"); что достаточно посмотреть на Украину и Сирию, на попытки сколотить международные коалиции антизападной направленности, на огромные военные расходы, на скупку продажных политиков в Евросоюзе и, возможно, в США, дабы признать экспансионистский не на словах, а не деле характер путинского режима (хотя "цель гибридного режима не завоевание мира, а всего лишь собственное выживание"). Т. е., ключевым критериям теория гибридных режимов применительно к России не соответствует, а, значит, для описания и прогнозирования российского фрагмента реальности не годится. Хотя, может, и годится для какого-то другого, венгерского или боливийского.

3. Ученого ни при каких обстоятельствах не должно занимать, возбуждает его теория патриотов вату или нет. Тем более, что определение правящего в РФ режима как вероятной угрозы экзистенциального порядка ни разу не делает его "уникальным" и идущим "особым путем" со знаком минус или плюс - это лишь означает, что вместо внутренне противоречивой и слабо коррелирующей с фактами гибридной теории нужен другой объяснительный подход. Другое дело, что этот подход не окажется таким инновационным-модным-молодежным и будет оперировать привычными (и пугающими) терминами "фашизм", "каудилизм", "тоталитаризм", "милитаризм" и пр. - хотя, конечно, не может сводиться к фактическому материалу, его толкованиям и экстраполяциям, взятым прямиком из прошлого века. И тогда, вероятно, многое встанет на свои места: стал бы Гитлер с охотой прибегать к грубой военной силе, имея ядерное оружие, или сперва использовал бы все возможности шантажа демократий им? Стал бы Сталин проводить массовые репрессии, живя в эпоху нынешней информационной прозрачности, или поумерил бы людоедские аппетиты, чтобы не дискредитировать себя перед мировым общественным мнением? Стал бы Пол Пот бить мотыгой по головам, имея Интернет, или попытался бы распропагандировать с его помощью свое государство как смелый антиглобалистский проект? Эти вопросы, может, немного-слишком броские, но подвести к мысли о том, что полезнее было бы изучение эволюции авторитаризма и тоталитаризма в новые времена вместо измышления "чего-то среднего между диктатурой и демократией".

4. Наконец. Да, есть такой грех, что многие критики слишком ударились в обсуждение интенций автора вместо обсуждения его ошибок. Но и оно приносит пользу, поскольку позволяет лучше понять, почему такие концепции, которые как минимум к ситуации РФ столь очевидно не подходят, идут на ура. Душевная потребность российской оппозиции в эрзац-утешении наукообразного формата не объясняет их появление и вариативность - состоявшиеся в зарубежной науке. И вскрытие как оптимистичности концепции, так и необоснованности этого оптимизма с выпадением огромных фрагментов общей картины из анализа вообще подводит к предположению о том, что таков мэйнстримный общественный запрос. Науки о человеке, к сожалению, слишком уязвимы перед ним и в чистом виде, и при попытке приспособить под них естественные или точные науки. Запрос сегодня таков, что оптимизм (хотя бы умеренный) и политкорректность (увы, не только в хорошем, но и в плохом смысле) должны торжествовать, имея как бы научное обоснование. Ни в коем случае не должно звучать слово "фашизм" - ужас, как после этого вообще на дипломатических приемах ручкаться, не то что санкции снимать; зато "гибрид" - это ново и незамаранно, а потому вроде как и безопасно, нюрнбергских процессов над гибридами не проводили. Вопросы же о том, что скажет Барбара Геддес при виде успешной передачи власти в персоналистских автократиях вроде исламистского Ирана или стран постсоветской Средней Азии; как Тоффлер объяснит, что у 2% мирового ВВП достаточно баллистических ракет для уничтожения цивилизации; или почему в рамках теории игр возможно за счет нарушения авторского права, жесткой эксплуатации населения и прочих стратегий с нулевой суммой набить себе четверть этого ВВП, при таком общем настрое можно заметать как неудобные под сукно.

Иногда необходимо вылезти из уютных герметичных теоретизирований, предсказывающих , как хорошо все само наладится, убедиться, что они не всегда работают, и осознать серьезность проблемы - чтобы "невозможный" апокалиптический сценарий не стал нашим будущим.
bauris: (Default)
Какой все-таки ужасный и незаслуженный термин -"нелиберальная демократия". За наличие имитации демократических институтов под него можно притянуть хоть Египет при Мубараке, хоть прошлую ГДР и нынешнюю КНР с их марионеточными малыми партиями при реальном доминировании СЕПГ/КПК, хоть Московию XVII века за "сословное представительство".

КМК, сам по себе термин использоваться может, но только для обозначения раннего состояния демократии в современном виде, когда положенные институты уже есть, но обслуживаемая ими идентичность крайне жестка и не допускает вовлечения альтернатив ей в политику. Нелиберальная демократия - это, скажем, США времен Отцов-основателей или английский парламентаризм той же эпохи. Использование такого определения для режима вроде путинского или эрдогановского - настоящая отрыжка политкорректности, мешающая обозначить явление более подходящим и более стигматизирующим словом ("софт-фашизм", "авторитаризм эпохи киберпанка"... пусть политологи всего мира соберутся и придут к консенсусу, что ли).

Profile

bauris: (Default)
bauris

August 2017

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 01:29 am
Powered by Dreamwidth Studios