bauris: (Default)
По результатам общения с той стороной для понимания нынешней ситуации: та функция, которая отводится украинцам в идеальном ватном мире, его приверженцам видится достойной и где-то даже завидной. Помимо обязанности быть исправным стандартизованным винтиком в делах профанных и повседневных, "правильный", "наш" украинец блюдет и обязанность почетную - участвовать на очень видном месте в разделении труда военно-промышленного комплекса: куя в Харькове броневой щит, в Николаеве морской и в Днепропетровске ядерный, правильный украинец получает смысл жизни столь высокий, что и в России никакому штатскому работнику недостижим (а заодно с каждой выпущенной железкой делает свой сход с истинного пути все менее возможным). А еще требуется смиренно соответствовать дозволенному стереотипу - этакого куркуля, крепкого хозяйственника и сибарита, который и сам вкусно поест, и братьев-соседей без команды накормит, и думкой под аккомпанемент бандуры развлечет, зато дальше околицы смотреть не должен, да и сам не хочет ("х-лов ненавижу, но блин, как мне у них все - одежда, песни, еда - нравится!" (с) почти дословная цитата с той стороны). За соблюдение навязанных обязательств взамен кремлевские хозяева могли периодически возвышать нужных себе исполнителей, всяких Кирпоносов-Рыбалко-Гречко, для поддержания иллюзии аборигенного представительства во власти; сулили честь в случае войны против цивилизованного мира с мужеством и героизмом сгореть в танке или загнуться от радиации посреди Фульдского коридора; наконец, подобно барам с крепостными кордебалетами, ублажали себя аборигенной культурой, представляя гастроли ансамбля им. Вирского по соцлагерю и расстановку типовых теток в нацкостюмах на типовых фонтанах за заботу о ней и за ее прославление в мире. Собственно, именно к этому - превращению живого социокультурного организма в выхолощенный, безопасный, лишенный собственных интенций, администрируемый и утилитарно используемый элемент, миф-знак по Ролану Барту - всегда и сводился советский так называемый "интернационализм".

Украинофобия в своей основе имеет не только всенаправленное имперство и не только веру в пропаганду о распятых снегирях - оно питается искренней обидой на то, что х-лы взяли и отвергли предуготованный им божественный дар.
bauris: (Abaddon)
Прогрессивная общественность в лице Карины Орловой из Вашингтона пишет:

Марш женщин несомненно превзошел инаугурацию Трампа своим вайбом. Есть в английском языке такое понятие - vibe, которое одним словом точно не переводится, но означает заряженную атмосферу, энергетику и вибрации. Это когда ты стоишь и слышишь гул, похожий то ли на приближающуюся конную кавалерию, то ли на нашествие спартанцев. А через несколько секунд уже все вокруг тебя скандируют - Yes we can (Да, мы можем), Love not hate - that’s what makes America great (любовь, а не ненависть делает Америку великой)

Вот здесь поставим на паузу. Трамп, конечно, еще то чудило на букву "м", а митинговать не запрещено, но резонно спросить: где был этот высокий принцип, когда та же самая митингующая публика с экранов, университетских кафердр и сетевых площадок завывала про "объективацию", "ресентимент", white male chauvinism, bigotry и прочие вытекающие из identity policy моральные и умственные извращения? Сбылась мечта идиоток: сами раскололи гражданскую нацию на identities, сами и верещите. Теперь бумеранг может прилететь по всем, но вместо того, чтобы хоть ненадолго заткнуться и не напоминать о себе, некоторые продолжают анноить.
bauris: (Default)
Наверное, дискуссия о "гибридном режиме" уже поутихла, поднадоела и вообще надумана сама по себе, но продублирую тут свой комментарий к тексту Дмитрия Губина Гибридные режимы и защитники режима: послесловие, написанного в защиту Екатерины Шульман.

Ответ на критику (в которой и я поучаствовал) обстоятельный. Но уязвимостей у него не меньше, чем у предмета критики.

1. Технические ошибки совершать не запрещено. Можно, положившись на память, спутать Россию с Сингапуром и сказать, будто в (квази)парламенте первой представлена оппозиция, а у второго - нет, хотя в реальности все наоборот: из-за одной-другой неточности тезис, сам по себе сильный, не пострадает. Но имело место совсем другое: слабость, если не полная несостоятельность тезиса "если в стране есть хотя бы две партии, и они могут принимать участие в выборах, вы уже не являетесь классической диктатурой". Если в реальности в 1942-м году, прямо посреди мировой войны, состоялись альтернативные выборы в парламент Японской империи, выстроившей один из худших тоталитарных режимов в истории, и на них аж 20% голосов ушло независимым кандидатам, включая смелого депутата-пацифиста Такао; если в реальности посреди гражданской войны с сотнями тысяч трупов выборы в Народный совет проводит кровавый диктатор Башар Асад, и та же доля голосов отдается конкурентам и независимым; если в реальности контпримеры псевдомногопартийности и псевдовыборов у режимов, не относимых к "гибридам" даже автором спорного интервью, многочисленны - значит, это не технические ошибки. Это ошибки концептуальные. И, значит, нужно не выдумывать новые "гибридные" сущности, а изучать транзит имитации демократических процедур авторитарными и тоталитарными режимами из XX века в XXI.

2. Безусловно, есть разные подходы к объяснению одних и тех же явлений. Но, помимо качественных отличий между концепциями, есть и как минимум одно очень важное количественное - релевантность. Способность разных подходов без противоречий и фактологических нарушений растолковывать феномены истории и общественной жизни неодинакова: одни - пока что - видятся небезосновательно претендующими на универсальность; другие, имея те же притязания на всеобщность, точно описывают лишь один фрагмент реальности и бессильны в других (как ньютонова механика в епархии релятивистской); третьи не дружат с действительностью практически никак. В гуманитарных науках теорий третьего сорта пока больше в силу их молодости и сложности предмета; громкие заблуждения, аналогичные флогистонной или эфирной теориям у естественнонаучников, кружили головы людям еще десяток-другой лет назад, как тот же "конец истории" по Фукуяме, опрокинутый эмпирикой навзничь, или буквально в прошлом году, как вышло с эпическими дебатами "Пинкер - Талеб", не оставившими от построений оптимиста Пинкера камня на камне. Столь много слов о мнимых срезах действительности, на которых вместо действительности просматриваются лишь картины чьего-то воображения, нужно не к тому, чтобы однозначно отнести всю теорию гибридов к иррелевантным: для этого пришлось бы перелопатить слишком много материала. Но нам хватит самого важного, российского, и тут мы увидим - что почти все средства производства, генерирующие прибавочную стоимость и составляющие под 80% экономики, принадлежат государству в лице госкорпораций, успешно заменивших советские отраслевые министерства (хотя "все гибриды предполагают рыночную экономику"); что политические и околополитические репрессии в РФ вполне брежневского масштаба - приговоры идут уже сотнями в год, и политические убийства тоже на месте (хотя "реалии делают их ненужными"); что достаточно посмотреть на Украину и Сирию, на попытки сколотить международные коалиции антизападной направленности, на огромные военные расходы, на скупку продажных политиков в Евросоюзе и, возможно, в США, дабы признать экспансионистский не на словах, а не деле характер путинского режима (хотя "цель гибридного режима не завоевание мира, а всего лишь собственное выживание"). Т. е., ключевым критериям теория гибридных режимов применительно к России не соответствует, а, значит, для описания и прогнозирования российского фрагмента реальности не годится. Хотя, может, и годится для какого-то другого, венгерского или боливийского.

3. Ученого ни при каких обстоятельствах не должно занимать, возбуждает его теория патриотов вату или нет. Тем более, что определение правящего в РФ режима как вероятной угрозы экзистенциального порядка ни разу не делает его "уникальным" и идущим "особым путем" со знаком минус или плюс - это лишь означает, что вместо внутренне противоречивой и слабо коррелирующей с фактами гибридной теории нужен другой объяснительный подход. Другое дело, что этот подход не окажется таким инновационным-модным-молодежным и будет оперировать привычными (и пугающими) терминами "фашизм", "каудилизм", "тоталитаризм", "милитаризм" и пр. - хотя, конечно, не может сводиться к фактическому материалу, его толкованиям и экстраполяциям, взятым прямиком из прошлого века. И тогда, вероятно, многое встанет на свои места: стал бы Гитлер с охотой прибегать к грубой военной силе, имея ядерное оружие, или сперва использовал бы все возможности шантажа демократий им? Стал бы Сталин проводить массовые репрессии, живя в эпоху нынешней информационной прозрачности, или поумерил бы людоедские аппетиты, чтобы не дискредитировать себя перед мировым общественным мнением? Стал бы Пол Пот бить мотыгой по головам, имея Интернет, или попытался бы распропагандировать с его помощью свое государство как смелый антиглобалистский проект? Эти вопросы, может, немного-слишком броские, но подвести к мысли о том, что полезнее было бы изучение эволюции авторитаризма и тоталитаризма в новые времена вместо измышления "чего-то среднего между диктатурой и демократией".

4. Наконец. Да, есть такой грех, что многие критики слишком ударились в обсуждение интенций автора вместо обсуждения его ошибок. Но и оно приносит пользу, поскольку позволяет лучше понять, почему такие концепции, которые как минимум к ситуации РФ столь очевидно не подходят, идут на ура. Душевная потребность российской оппозиции в эрзац-утешении наукообразного формата не объясняет их появление и вариативность - состоявшиеся в зарубежной науке. И вскрытие как оптимистичности концепции, так и необоснованности этого оптимизма с выпадением огромных фрагментов общей картины из анализа вообще подводит к предположению о том, что таков мэйнстримный общественный запрос. Науки о человеке, к сожалению, слишком уязвимы перед ним и в чистом виде, и при попытке приспособить под них естественные или точные науки. Запрос сегодня таков, что оптимизм (хотя бы умеренный) и политкорректность (увы, не только в хорошем, но и в плохом смысле) должны торжествовать, имея как бы научное обоснование. Ни в коем случае не должно звучать слово "фашизм" - ужас, как после этого вообще на дипломатических приемах ручкаться, не то что санкции снимать; зато "гибрид" - это ново и незамаранно, а потому вроде как и безопасно, нюрнбергских процессов над гибридами не проводили. Вопросы же о том, что скажет Барбара Геддес при виде успешной передачи власти в персоналистских автократиях вроде исламистского Ирана или стран постсоветской Средней Азии; как Тоффлер объяснит, что у 2% мирового ВВП достаточно баллистических ракет для уничтожения цивилизации; или почему в рамках теории игр возможно за счет нарушения авторского права, жесткой эксплуатации населения и прочих стратегий с нулевой суммой набить себе четверть этого ВВП, при таком общем настрое можно заметать как неудобные под сукно.

Иногда необходимо вылезти из уютных герметичных теоретизирований, предсказывающих , как хорошо все само наладится, убедиться, что они не всегда работают, и осознать серьезность проблемы - чтобы "невозможный" апокалиптический сценарий не стал нашим будущим.
bauris: (Default)
Какой все-таки ужасный и незаслуженный термин -"нелиберальная демократия". За наличие имитации демократических институтов под него можно притянуть хоть Египет при Мубараке, хоть прошлую ГДР и нынешнюю КНР с их марионеточными малыми партиями при реальном доминировании СЕПГ/КПК, хоть Московию XVII века за "сословное представительство".

КМК, сам по себе термин использоваться может, но только для обозначения раннего состояния демократии в современном виде, когда положенные институты уже есть, но обслуживаемая ими идентичность крайне жестка и не допускает вовлечения альтернатив ей в политику. Нелиберальная демократия - это, скажем, США времен Отцов-основателей или английский парламентаризм той же эпохи. Использование такого определения для режима вроде путинского или эрдогановского - настоящая отрыжка политкорректности, мешающая обозначить явление более подходящим и более стигматизирующим словом ("софт-фашизм", "авторитаризм эпохи киберпанка"... пусть политологи всего мира соберутся и придут к консенсусу, что ли).
bauris: (Default)
Очень жаль расставаться с платформой, аккаунт на которой завел в забытую эпоху инвайт-кодов, но, видимо, альтернатив нет. Окажется ли Dreamwidth ей адекватной заменой, пока неясно, но на нем можно держать архив былого, общаться в ФБ, держать портфолио где-нибудь на Девиантарте, а из ЖЖ остается уходить, оставляя за собой выжженную землю.

Однако ладно, прощайте там и здравствуйте тут.
bauris: (Akhnaton at zero...)
Победа Трампа воспринимается нами (в России и Украине) трагически только из-за внешнеполитического компонента. Всем известные заявления про хорошего российского лидера, журналистские расследования про подозрительные переводы средств, якобы пришедшие из РФ, и прочее заставляют напрячься любого, кому небезразлична судьба Цивилизации. При этом сами симпатии правопопулистов в США и Европе к путинской России, вызваны ли они наивностью, самодурством или подкупом, полны трагического абсурда, ибо реальная РФ, конечно, не может быть вдохновляющим примером для консерваторов западного образца: государство, использующее неограниченную миграцию как инструмент сговора с дружественными ханствами и удержания их в зоне влияния, трактующее призывы к ее сворачиванию как караемый "экстремизм" и не допускающее какое бы то ни было обсуждение темы в остатках публичной политики, относящее к "хорошим традиционным религиям" и ту, что вызывает у правых наибольшие опасения, подавляющее региональные идентичности сверхцентрализацией - скорее противоположность их мечтаний. Но абсурд абсурдом, а грядущее смутно: не исключено, что сбудутся самые мрачные прогнозы, и новый лидер порешает все дела с Вовкой и ему подобными по понятиям, превратив мир из сферы сотрудничества в сферу дележа, из пространства созданного демократическими странами международного права - в пространство "национальных прав" (включая произвол любых диктатур в своих странах и примыкающих очерченных зонах), и исправить последствия такого шага назад окажется очень трудно или невозможно. Не исключено, что они не подтвердятся, и внешней политикой при Трампе будут заведовать реалисты вроде Пенса или бескомпромиссные ястребы типа Болтона, а предвыборные обещания развернуть обратно идущее год за годом сокращение военных трат будут выполнены и через несколько лет дадут Америке (при Трампе ли, при его ли сменщике) более серьезные инструменты против деструктивных сил на карте мира, чем при голубе Обаме. Мне вовсе не хочется участвовать в "нормализации ненормального", поэтому опасения за первый вариант остаются в тексте, а готовность к худшему в уме, и только время покажет обоснованность того и другого.

Но что касается остальной программы Трампа, касающейся собственно его страны, то представление о ней как о какой-то особо деструктивной или радикальной не выглядит резонным - она, программа, по меркам Республиканской партии скорее центристская. Протекционизм и изоляционизм в экономике несут больше минусов при высоких темпах развития: когда они не отличаются быстротой, как сегодня, в теории выигрыши для передовой экономики вроде американской могут быть и выше - а позднее ее новые достижения и технологии, избавленные в критический момент от опасной конкуренции, достанутся и всем остальным на планете. Обещания одновременно сокращать и налоги, и госдолг противоречивы, но пока не выбрано что-то одно, обсуждать плюсы и минусы обоих подходов трудно. Право населения страны решать, кого и на каких условиях к себе пускать навеки поселиться, святое и неотъемлемое (а не "фофызм"): если у американцев есть основания принять правила построже и возможность определить их жесткость через нового президента, нужно уважать их выбор. Остаются всякие символические темы типа того, что какие-то дегенераты нафантазировали себе, будто Трамп начнет гонения на ЛГБТ или будет смотреть на такое сквозь пальцы, исходя из чего и проголосовали за него, что кажется совсем уж несерьезным.

В числе безусловно одиозных обещаний нового президента, пожалуй, остается только сворачивание главного достижения Обамы по превращению США в более эгалитарную страну, то бишь Obamacare. Не стоит говорить, что это ОЧЕНЬ плохо, несмотря на якобы состоявшийся отход от обещания, за которым последовали долгие споры, то ли имелось в виду или не то. Однако чем определяется "социалка" в государстве? Соотношением общественного запроса и экономических возможностей его удовлетворить. Специфика США в том, что экономические возможности, безусловно, есть, если даже экономически менее крепкий ЕС с обеспечением бесплатной медицины все же справляется, но они при нынешних умеренных темпах роста вовсе не хлещут через край, а из-за общей неэффективности основанного на страховании медицинского сектора (в которое государство при Обаме только встроилось, а не перекроило его целиком) работать будут плохо и дорого. Это и определяет шаткость общественного запроса. Можно лишь надеяться, что риск оставить миллионы живых людей без медпомощи будет ощущаться гражданским обществом в США достаточно ясно, чтобы ограничить поползновения новой администрации (или простимулировать к более последовательным переменам позднее при другой администрации, если это не поможет сегодня).

Словом, почти все, что у победившего кандидата не относится к взаимодействию с внешним миром - в пределах допустимых изменений. Изменения эти во многом не радуют, но и не выглядят немотивированным произволом, малоприятные объективные причины у большинства из них очевидны. К тому же, на то они и изменения, чтобы не быть зафиксированными навечно и открывать наряду с новыми рисками и новые возможности: повысится уровень производительных сил, запрос у американского общества на механизмы социальной распределительной поддержки станет острее, проигравшая сторона призадумается над своими ошибками и исправится - при таких условиях тренд развернется обратно, и все будет хорошо. Пока мир определенно стал похуже, но Армагеддон, кажется, не на повестке дня.
bauris: (Akhnaton at zero...)
Вот, прогрессивная общественность уже высказывается в духе: скверно, мол, радоваться смерти человека, пусть даже не очень хорошего (или очень нехорошего), это уподобление, низкий жанр и так далее. Понять эту, последовательно гуманистическую, точку зрения можно. И все же без возражения ей картина будет неполной.

Человеку помимо прочих сбоев и изъянов сознания свойственна вера в справедливый мир. Эта иллюзия, как считается, есть не только фундаментальное заблуждение, но причина и ошибок во многих оценках, и недоучета фактов и рациональных доводов, и осуждения невинных жертв, и т. п. Тем не менее, от нее есть и прагматичная польза: она в числе прочего позволяет нам всем держаться на плаву и не впадать в пессимизм по любому поводу.

Поводов для пессимизма хватает во все времена, а в последние годы некоторое обострение при виде того, как хорошие люди гибнут или томятся в бессилии, а негодяи творят свои темные дела либо спокойно умирают в преклонных годах, понятно. И вот - один из достаточно медийных, достаточно накопивших на трибунал и по совокупности параметров одиознейших персонажей наших дней оставляет наш мир образом, подобающим его действиям. Тем самым сделав полезное дело: часть той самой веры в справедливый мир, представление, будто всякому, кто оказывает энтропийный эффект на реальность, по физическим и социальным законам может прилететь обратно бумерангом - в большинстве случаев и конструктивно, и управляемо. Да, механизмы ответного удара в данном случае нам неизвестны (покарали ли плохого человека хорошие люди или такие же, есть ли тому исчерпывающее социологическое или математическое объяснение), и вообще "справедливость" в таком виде действует слишком стохастически, но столь ли это важно: в конце концов, мы все ходим по краешку, и тот факт, что большинство разумных существ на планете все еще живо и до сих не попало под какой-нибудь астероид, взрыв соседней сверхновой или другое неконтролируемое проявление, является таким же непрозрачным и таким же случайным.

Так что благословенны злорадствующие. Эти люди не девианты и не тайные маньяки: они всего лишь эмоционально выражают облегчение, видя на деле, что именуемых нами "справедливостью" причинно-следственных связей на свете достаточно хотя бы для того, чтобы крепиться и идти дальше.
bauris: (Akhnaton at zero...)


Сегодня годовщина Мюнхенского соглашения, и в связи с поднимающим голос ревизионизмом, всерьез уравнивающим этот дипломатический акт с Пактом Молотова - Риббентропа и с его последствиями 17 сентября 1939 года, стоит объяснить простые вещи.

Не только несостоятельны попытки толковать его как юридически преступный или, того хуже, подпадающий под определение агрессии: соглашение имело результатом невыполнение союзнических обязательств, а юридического содержания в международном праве у подобного проступка не было тогда и нет сегодня (есть только репутационные последствия). Важно, что его и в моральном плане критиковать нет особых оснований, и считать ошибкой проблематично: руководство Великобритании и Франции не являлось самовластным и неограниченным в полномочиях, как режимы СССР или Рейха, способным произвольно объявлять мировые войны и посылать население на них. Оно, как ни удивительно, было законно избранным на конкурентной основе своими народами. Народы Великобритании и Франции сами по себе не пылали милитаристским угаром, совсем недавно, в 1914-1918 гг., перенесли определенную историческую травму, и именно поэтому уполномочили своих избранных представителей на то, чтобы любой ценой не повторилась бойня Великой войны, и избирателю не пришлось снова встречать ипритовые рассветы в окопе на Марне - этот наказ избирателя Чемберлен с Даладье и выполнили, как сумели. Желание достичь "мира для нашей эпохи" бывает несвоевременным или наивным, но аморальным не является в принципе. Тот факт, что в той ситуации миролюбие вышло недальновидным, а умиротворение агрессора оказалось не только высокой, но и бесполезной платой, и что в целом граждане как участники политики могут ошибаться так же, как и самодержавные диктаторы, тема интересная, но совсем другая. По сути, Гитлер мастерски использовал сильные стороны демократий - ответственность властей перед обществом, готовность к компромиссам и повышенную склонность решать проблемы мирным развитием, а не боевыми действиями - против них, и только с этой позиции можно пытаться изучать мюнхенские уроки. Сегодня это, как можно видеть по действиям другого не менее выдающегося политика, актуально.

Представление о Мюнхене как "сговоре элит" - проекция реалий тоталитарных режимов на общества, устроенные совсем иначе. Да и само слово "сговор", принятое в советско-российской традиции, продукт тоталитарного нарратива, в котором субъектностью наделены только персоны вождей: даже непосредственные жертвы договора, чехи, используют другое выражение - Mnichovská zrada, а "зрада" вполне может быть коллективной.

Полагаю, такой ответ на выпады переписывателей истории, имеющих намерение отвлечь внимание от другого, реального дипломатического сговора, послужившего прологом агрессии и развязывания мировой войны, наиболее разумен.
bauris: (Akhnaton at zero...)
"Согласно данным, собранным Стокгольмским международным институтом проблем мира, военный бюджет России по-прежнему меньше, чем в Китае и Саудовской Аравии. Он примерно на одном уровне с бюджетом Индии, Франции или Великобритании. И это в девять раз меньше, чем бюджет Пентагона..."

Масса народа перепостила и продолжает распространять эту невероятно глупую в военном отношении статью, "смишные" картинки, иллюстрирующие ее тезис, и все такое прочее. Только те, кто вообще не способен к подсчету и незнаком с военной темой, могут всерьез сравнивать оборонные бюджеты в лоб и делать какие-то выводы из того, что расходы в долларах у РФ и той же Франции одинаковы, а у США "в 9 раз больше". В РФ рабочая сила на всех этапах, от производства военной техники до энергетики и транспортировки, кабы не в десять раз дешевле: еще в 2013-м можно было найти вакансии на УВЗ на 15 тысяч рублей. В РФ подневольные призывники обходятся в разы экономичнее добровольцев-профессионалов. Расходы МО РФ почти целиком заточены под массовую конвенциональную войну, в то время как страны НАТО вкладывают в традиционные вооружения не так много, зато несут тяжелое бремя трат на "антиинсургентские конфликты", "легкие экспедиционные силы", "быстрый глобальный удар", морскую ПРО, квантовые радары, лазеры-рэйлганы и прочие начинания, которые либо пока находятся на ранней стадии оперативной готовности и мало что меняют в балансе сил, либо являются небоеготовыми прототипами, либо, по факту, тупиками военной мысли (программа FCS, отъевшая из бюджета US DoD 18 миллиардов $ практически без всякой пользы и свернутая в итоге, мы тебя помним, но не скорбим). А Запад еще и вынужден раскошеливаться на содержание множества военных баз по всему миру (в т. ч. в очень дорогих странах вроде Японии), обязан при каждых маневрах учитывать интересы гражданских, экологов и антивоенных движений, вкладываться в безопасность и возмещение ущерба - нести, словом, такие траты, какие в РФ минимальны или исключены.

Так что с точки зрения подготовки к массовой конвенциональной войне российские "жалкие 60 миллиардов" даже с поправкой на воровство в 6-8 раз эффективнее той же суммы в НАТОвском бюджете - а это в полтора раза больше военных расходов всего ЕС вместе взятого и приближается к рекордным американским 500-миллиардным тратам. Возможно, это не повод для тотального алармизма, но для бесконечно наивного и безграмотного самоуспокоения, которым заняты иные зарубежные обозреватели и заметная часть нашей оппозиции, поводов нет вообще.
bauris: (Akhnaton at zero...)
Михаил Соколов: Андрей интересуется: "Готовы ли вы выступить в парламенте за полную отмену 282-й статьи? И вообще отношение к этой статье".

Лев Шлосберг: Отношение к этой статье таково, что без этой статьи уголовного кодекса не будет. То есть это естественное наказание, потому что под него подпадают вещи, напрямую противоречащие конституции. Разжигание национальной, социальной, культурной розни является преступлением и таковым должно быть при любой правовой системе.

Михаил Соколов: Разжигание социальной розни к социальной группе полиция или правительство?

Лев Шлосберг: Сейчас я хочу уточнить. Мы увидели абсолютно разрушительную правоприменительную практику по этой статье, когда она стала статьей, карающей за инакомыслие и инакодействие.

Михаил Соколов: Другой не будет.

Лев Шлосберг: При другой власти будет.


Чтобы не бросаться в крайности. Приемлемым ответом на вопрос об "экстремистских" и смежных статьях (возможно, более приемлемым, чем немедленная отмена здесь и сейчас) является и компромисс наподобие такого: мы безусловные сторонники свободы слова, государственное противодействие ему аморально, но, т. к. сейчас в России по итогам многолетней диктатуры все демократические институты частью развалены, частью не существовали никогда, злоупотребление свободой слова возможно - у общества просто пока нет средств, при которых такое "злоупотребление" исключено. Поэтому на некоторый срок придется вынужденно равняться не на модель типа американской (где свобода слова абсолютна, незыблема и указана в Первой поправке и где институты свободы достаточно прочны, чтобы маргинализовать носителей действительно опасных взглядов силами самого общества), а на нечто вроде модели ЕС, где имеются несколько правовых механизмов, формально свободе слова вредящих, но на практике карающих в пределах пары-тройки приговоров в год, в основном не связанных с лишением свободы, лишь для особо одиозных и притом публичных неонацистов, антисемитов и пр. При этом внутренняя порочность такого подхода осознается, и ставится задача его по мере стабилизации и прогресса изжить, когда-нибудь отменив все сомнительные статьи вообще. При том же конкретные преступления (не "призывы"), совершенные по мотивам ненависти, без проблем могут наказываться гораздо строже, чем лишенные такой мотивации - опять же по зарубежному опыту.

Но со Шлосбергом, увы, все ясно. Да, заодно, любому желающему даже заикнуться о "социальной розни" нужно бы укоротить язычок - разжигание ее, вообще-то, главный инструмент любого профсоюза, и при сколь-нибудь последовательном соблюдении закона их быть не должно. Удар по ним - это удар по институту массовой демократии, а также игра в пользу нынешней госпропаганды: мол, "либерасты" действуют не в интересах трудящихся, а в интересах хозяев.
bauris: (Akhnaton at zero...)
Глядя, что в украинском интернете до сих пор востребована война за историю с сопутствующим выяснением, славяне ли русские, царство у них или ханство, сколько фрагов набили под Конотопом, в каком году Украина появилась на польских картах и т. п., как российский симпатизант Майдана скажу, что вся эта тема производит горестное впечатление. Не потому, что "обидно" или "некрасиво" - а потому, что построение своей идентичности от прошлого и борьба с чужими в нем же является дополитическим национализмом. Европа прошла эти игры в конце Средневековья - начале Нового времени, когда распад старых идентичностей оммажей и крещений уже шел, а механизмы существования политических наций еще только формировались. Тогда и слагались фантастические родословные английским королям от Цезаря и Брута, поляки выдумывали сарматизм, хорваты иллиризм, а Горопиус доказывал, будто в Раю говорили на чистейшем голландском языке, да и сам Рай базировался где-то в Брабанте. Поиск древних корней с опорой на Античность и Библию пошел на спад, когда был создана куда более эффективная платформа для самоотождествления: мы - Народ, объединенный ценностями свободы и развития, самостоятельно творящий свою судьбу и готовые биться за свои материальные блага и нематериальные идеалы. Континентальные революционеры не выясняли, являются ли англичане козло- или свинорожими, какой в них процент расово верной бриттской и расово неполноценной пиктской кровей, и сколько миллионов казнил лично Генрих VIII, и не тщились доказать, будто островные предки им и не родственны вовсе. Вместо этого они провозгласили принципы, на которых с тех пор основывается любая политическая нация, и начали историю с нуля. В дальнейшей истории Запада откат к построению идентичности через прошлое если и случался, то всегда коррелировал с упадком демократии и реваншем диктатур, при котором лишенное правоспособности население политической нацией уже, понятно, не являлось: культ Рима времен Муссолини и розенберговская мистика при Гитлере тому самые яркие примеры.

Так что украинские споры о татаро-финно-угорских корнях соседей или о том, нужен ли в качестве нацгероя Бандера, Петлюра или Махно, страшны не тем, что это "фашизм" (хотя душок у этого дела и правда не лучший), а тем, что это архаика. Если народ ищет твердой опоры в былом, это означает, что современность им ощущается неконтролируемой - а это ставит успешность утверждения украинцев как политической нации под удар.
bauris: (Akhnaton at zero...)
Почти на полгода не то по забывчивости, не то по сбою потерял контроль над журналом, восстанавливал со скрипом - и вот, вроде бы, вернулся.
bauris: (Akhnaton at zero...)
MCV-80 Warrior, сделал хай-поли на продажу:





bauris: (Akhnaton at zero...)
Обычно говорят о сходстве политического режима СССР при Сталине и нацистской Германии. На деле и экономическое их устройство с каждым годом войны все более сходилось. Свидетельство о том, как в Рейхе оставалось все меньше рынка и все больше директивы:

"...Гитлер согласился сам выступить перед промышленниками. Теперь мне казалось особенно важным, чтобы подавленные участники конференции испытали мобилизующую силу его речи... На совещании в Линце я уловил, что их неудовольствие направлено в том числе и против все большего распространения власти партийного аппарата на экономическую жизнь. И в самом деле, среди многих партфункционеров все прочнее утверждалась мысль о некоей разновидности государственного социализма. Налицо было стремление распределить между гау все находящиеся в собственности государства предприятия и подчинить их предприятиям, принадлежащим гау; кое-где эта тенденция сумела добиться уже первых успехов. В первую очередь речь шла о предприятиях, перебазированных в подземные помещения, сооружение и финансирование которых осуществлялось государством, а руководящий персонал, квалифицированные рабочие коллективы и оборудование поставлялись частными фирмами. После окончания войны над ними первыми нависала опасность попасть под контроль государства. Именно наша, обусловленная обстановкой войны система управления, да еще и оказавшаяся очень эффективной, могла бы стать основой государственно-социалистического экономического порядка; получалось так, что как раз наша промышленность, добивавшаяся все больших достижений, давала в руки партийным вождям своего рода инструмент для подготовки ее собственной гибели.

Я попросил Гитлера учесть эту обеспокоенность в его выступлении... Произнося речь, в которой Гитлер по смыслу придерживался моих заготовок, он производил какое-то заторможенное впечатление. Допускал оговорки, спотыкался, не заканчивал предложения, опускал логические переходы и местами просто путался. Все это свидетельствовало о предельном переутомлении... Поначалу Гитлер отмел все идеологические предрассудки, "потому что имеет право на существование только одна догма, и смысл ее краток: правильно то, что само по себе полезно". Этим он подтвердил еще раз свой прагматический склад ума и, в сущности говоря, по точному смыслу слов, снова взял назад все гарантии, данные индустрии.
<...>
На протяжении его негладкой и беспорядочной речи ему почти не хлопали. Мы были словно громом пораженные. Возможно, эта сдержанность аудитории подтолкнула его к тому, что он вдруг стал запугивать руководителей промышленности тем, что последует за проигранной войной: "Если бы война была проиграна, то вам, майне херрен, не придется заниматься переводом хозяйства на мирные рельсы. Тогда для каждого в отдельности взятого останется только продумать свой частный перевод отсюда в мир лучший: совершит ли он его сам, по доброй воле, или же он предпочтет быть повешенным, или захочет работать в Сибири - таковы вот размышления, которыми тогда придется заняться каждому в отдельности". Эти фразы Гитлер произнес почти издевательски, во всяком случае, в них слышался отзвук презрения к этим "трусливым бюргерским душонкам". И это не осталось незамеченным, и уже одно это разбило все мои надежды на то, что речь Гитлера даст новый импульс руководителям промышленности"


(Альберт Шпеер, Воспоминания)
bauris: (Akhnaton at zero...)
В поисках виноватых в сирийском кризисе многие забывают самого Асада. И не очевидные, но поверхностные тезисы о том, как диктатура уничтожает обратные связи между властью и обществом, отучает от бесконфликтных и компромиссных способов решения противоречий и сакрализует насилие как главный инструмент, но совершенно конкретные проколы:

...по мере того как идеологические скрепы (социализм и арабский национализм в баасистской трактовке) созданной Хафезом Асадом мобилизационной модели общества стали давать сбои, власть решила приспособить «умеренный» ислам в качестве одной из идеологических подпорок для манипуляции общественным сознанием, в котором все заметнее усиливались консервативные настроения. В 80–90-е гг. в сирийском политическом дискурсе все чаще начинает появляться религиозная риторика. Все более заметным становится религиозный элемент в социально-культурной деятельности государства. Растет число новых мечетей и медресе, общее количество которых в 90-е гг. приблизилось к 3 тысячам.

В условиях постепенной исламизации общественной и культурной жизни светская составляющая национальной идеологии все больше отходила на задний план. В практическом плане это выражалось в заметном увеличении числа одетых в хиджабы женщин в общественных местах и сочинений религиозного характера на полках книжных магазинов. Религиозные дисциплины стали шире внедряться в образовательные программы высших учебных заведений страны, особенно на гуманитарных факультетах. В качестве обязательного элемента оформления аппарата научных работ становится цитирование трудов исламских богословов. Крупнейшим государственным центром обучения был шариатский факультет Дамасского университета. Во второй половине 1990-х гг. на его курсах учились около 4000 студентов.

Основными причинами активизации деятельности исламистов послужили ухудшающееся экономическое положение в стране, снижение жизненного уровня населения и, как следствие, рост социальной напряженности...

Приход к власти в САР нового президента Башара Асада в июне 2000 г. внес определенные коррективы в отношения нового политического руководства САР с исламскими организациями. Б. Асад отменил изданный в 1983 г. указ, запрещающий ученицам и студенткам надевать хиджаб. В 2003 г. был издан указ, согласно которому военнослужащим срочной службы разрешалось молиться в военных лагерях. Данный шаг противоречил всей прежней практике властей, которые стремились искоренить в армейской среде любые проявления религии. Хафез Асад никогда не ассоциировался в армии с религией. Отношение к исламу в армии ограничивалось присутствием по праздникам в Омейядской мечети ряда крупных сирийских военачальников вместе с президентом. Сразу же вслед за кончиной Х. Асада ряд лидеров зарубежной исламской оппозиции в лице «Братьев-мусульман» обратились к Б. Асаду с предложением начать диалог о примирении с властью и возвращении в Сирию. В ноябре 2000 г. Б. Асад распорядился выпустить из сирийских тюрем около 400 членов организации.

Сегодня рост религиозных настроений в Сирии виден на каждом шагу. Можно сказать, что Сирия испытывает растущую религиозную экспансию в общественной и культурной жизни. В моду вошли домашние собрания женщин, на которых обсуждаются вопросы религии, изучаются религиозные дисциплины. Руководителям религиозных общин было предоставлено больше свободы для обсуждения актуальных политических вопросов. Характерно, что, если настоятели крупных мечетей, как и прежде, находятся под контролем местных спецслужб, то в малых городах и сельской местности эта практика сегодня не действует. Судебные органы значительно жестче, чем раньше, реагируют на нарушение религиозных норм поведения и исламской морали, особенно в рамадан. Все чаще встречаются случаи, когда привычная государственная цензура произведений искусства и науки направляется религиозными деятелями.

На протяжении последних 40 лет правящая партия — ПАСВ, основанная на светских идеях арабского национализма, вела непримиримую борьбу против любых проявлений радикального ислама. Сегодня же ее отношение к исламским организациям меняется. Ряд высокопоставленных партийных функционеров считают, что «баасистам» необходимо сблизиться с патриотическим исламским движением для того, чтобы таким образом повысить свою популярность среди широких слоев сирийского населения.


(Владимир Ахмедов, Институт Ближнего Востока, 4.10.2007)

Стоит напомнить, что ползучая исламизация Сирии при Асаде-младшем шла на фоне разгрома американской армией предпоследнего режима "арабского социализма" чуть восточнее. Силовая активность США на Ближнем Востоке при Буше и ее непредсказуемость не могли не заставить понервничать и сирийский режим, общепринятый же в приличном обществе способ наладить отношения с Западом - провести демократические реформы, открыть страну для внешнего мира, соблюдать права человека - по понятным причинам ему не подходил.

Так замечательно совпали внешний и внутренний интересы. Секулярная алавитская диктатура одобряла авторитарное правление, милитаризацию, консерватизм, антиамериканизм, "патриотизм" в смысле лояльности государству - и хорошие умеренные исламисты одобряли те же традиционные ценности. Пока муллы в Дамаске проповедовали послушание старшим и ненависть к заокеанскому шайтану, готовя тем самым мобрезерв, Асада все устраивало. Пока Асад угождал муллам, дабы сойти за своего в суннитском мире и в случае западного вторжения получить моральную и материальную поддержку, достаточную для того, чтобы риск еще сильнее испортить отношения со всем Ближним Востоком стал фактором для Госдепа, все устраивало и мулл. Арабские консервативные авторы, умиленно писавшие о "сирийском выздоровлении", и малоадекватные американские режиссерши, присоединявшиеся к умилению, оттеняли картину.

А далее слова Эрдогана "медресе - наши казармы" сбылись, только не так, как сирийский режим рассчитывал. Говорить об аналогиях не будем, бо всякая аналогия, как известно, хромает...
bauris: (Akhnaton at zero...)
Страны Запада лезут со своими военными авантюрами во весь мир и теперь пожинают плоды, говорят нам.

Хммм, скажем мы:



Пока некоторые, используя все рупоры, только и трубят, что об Ираке-2003 или Ливии-2011 - другие вопрос о том, как за десятки лет до тех событий одно могучее государство с дурным руководством поддерживало любого людоеда, обещавшего построить социализм, накачивало его оружием на миллиарды долларов, сквозь пальцы смотрело на творимые людоедами зверства, которым предстояло аукнуться обратно годы спустя, покрывало их в Совбезе, лезло в интервенции против неугодных режимов, уничтожало сотни тысяч мирных жителей, а миллионы превращало в беженцев - обходят и практически не замечают.

Можно предположить, что дело не в политкорректности и не в короткой исторической памяти. Любой масштабный кризис является многофакторным, и выбор виновника среди СССР, США, ближневосточных диктаторов, давно умерших религиозных деятелей или зловредных природных условий по осмысленности равен спору о последней соломинке на спину верблюда. К разрешению кризиса этот спор не ведет, а взаимное недоверие между его современными акторами закономерно повышает.

В целом, воинствующая пунитивность - лишь признак определенного склада общества с высоким запросом на нее.
bauris: (Akhnaton at zero...)
Непростые события вызывают простую реакцию, к обсуждению приходится прорываться через завывания и лозунги, и это неприятно. Четкого мнения, насколько тяжела проблема беженцев, и как в идеале ее нужно решать, у меня пока нет, но о здешней ксенофобии в отношении мигрантов в Европе можно уверенно сказать, что это компенсаторная проекция, ритуально избавляющая от своих собственных страхов через перекладывание их объекта на Другого. Почему такие страхи о посторонних делах сильны, понятно: серьезны ли проблемы с мигрантами в РФ и ЕС на самом деле или надуманны, но вольный гражданин Евросоюза имеет полное право их обсуждать, создавать партии за ограничение миграции и свободно голосовать за них на выборах - а россиянину партии запретят, лидеров арестуют, а его самого, вздумает он повыступать, еще и по 282-й затаскают. Отсюда сплошной невроз, а неврозы нужно и можно безопасно выплескивать через заглядывание в чужие проблемы.

Однако наци-анальная фиксация соотечественников симптоматична. Современный мир стоит перед чертовой уймой проблем (как, впрочем, и всегда) - экономическая турбулентность, глобальное потепление, загрязнение окружающей среды, намечающаяся перекройка энергетики, кризис социального государства, перспективы капитализма и посткапитализма, сложности грядущего трансгуманизма и онтологического неравенства, которое он породит; список можно продолжать и накручивать. Некоторые проблемы, кажется, понемногу решаются; по другим пока все сводится к благим намерениям и драматичному недостатку реальных дел; по иным же и вовсе неясно, как к ним в принципе подступиться (что, опять же, бывало и прежде). Держать все вопросы мирового значения в голове и иметь представление о полемике по каждому необязательно. Обязательно не привязываться к одному.

Сами по себе внутрироссийские ожидания скорого краха - "старого мира", "Европы", "Запада" - предсказуемы: в основе мстительного пессимизма всегда лежит отчуждение человека от исторического процесса. Когда иудейское прорицательство не сбылось, его сменила апокалиптика; секта верующих в загнивающий зарубеж не состоялась бы в масштабах целой страны, если бы строительство Святой Руси, болезненно перешедшее в строительство коммунизма, не забуксовало и не потерпело в итоге крах. Во всяком подобном случае мы увидим картину глубокого отчуждения, будь на то внешняя причина в виде оккупации Первым Римом или внутренняя в виде бестолковости Третьего. Российский миф народа - величайшего страдальца, чьи несчастья затмевают невзгоды всех остальных и уже потому должны быть искуплены не только возвышением Иерусалима праведности, но и падением Вавилона греха, вытекает из того же устранения и самоустранения личности от всякого влияния на события и обратно подпитывает его. Словом, кухонная эсхатология советского и постсоветского человека вносит в тему мало новизны, за вычетом своего хронического характера, для переменчивой современности вроде бы нетипичного.

Но нас интересует способ, посредством которого, по мнению сектантов, катастрофа и произойдет. То, что российский неравнодушный наблюдатель с ходу с презрением отвергает экологические угрозы человечеству как миф, в проблемы постгуманистические не пытается вникнуть, но уже разобрался в сложнейших межэтнических и межрелигиозных проблемах с однозначным выводом, зафиксировался на них, реагирует на любой связанный инфоповод с парадоксальным совмещением злорадства против одних и ксенофобии против других - говорит о стране победившего антифашизма все.
bauris: (Akhnaton at zero...)
В свете истории про ленинградскую бабушку-блокадницу, умершую во время задержания:

Cop responds to shoplifting report with help, not handcuffs

LONDON, Ky. -- It started with a complaint about a shoplifter, but ended with an act of kindness.

When police officer Justin Roby was called to a supermarket in London, Kentucky, last month, he decided what a shoplifting suspect needed was a helping hand -- not handcuffs.

"As a police officer, it's not black and white for us," Roby told CBS affiliate WKYT-TV in Lexington. "There's a lot of gray. And you have to cipher through everything and you really need to figure out the whole story."

The suspect was a single father who had fallen on hard times, Roby said. The man was caught stealing baby formula for his six-month-old son, who was with him at the time.

A store official said he didn't want to press charges, and Roby agreed.

"Me citing him for court wouldn't have done any good for him," he said. "He's already short on money, can't afford formula, so me making him appear in court, he's still not going to have any food for that baby."

But what Roby did next showed the shoplifter what it truly means "to protect and serve." He bought some formula himself, giving it to the man for his baby.

"You put yourself in the situations," he said. "I think, 'Well, what if me and my son, what if this was us?"

Roby also gave the man a message, telling him there were people and organizations -- including the police department -- available to help those in need. Roby said there was nothing special about what he did and that his fellow officers do selfless acts -- changing tires, giving people rides to homeless shelters -- every day. It's just not always seen.


На чем стоило бы заострить внимание? Пожалуй, на том, как реальность противоречит оправданиям ваты "государственников" и "прагматиков", у которых старушка поплатилась жизнью если не заслуженно, то по обезличенной неизбежности: закон, дескать, свят, и на том стоит всякое общество - особенно развитые страны, на которые призывают равняться российские национал-предатели.

Но правоприменительный принцип "копеечного вора вешают, рублевому вору кланяются", по которому пенсионерку за сомнительную кражу притащат в околоток, а на сына министра обороны за убийство человека даже не заведут дела, имеет к закону весьма отдаленное отношение. Копеечных воров безо всяких затруднений вешали на всей планете во все времена, от Теночтитлана до Нанкина и от Урука до Пномпеня, и корреляцию этой нормы с историческим успехом того или иного сообщества невозможно определить уже поэтому. Однако прослеживается иная корреляция: с высокой вероятностью успеха и развития добивались те сообщества, в которых в один прекрасный момент те самые люди, что по нужде и от произвола рискуют стать копеечными ворами, однажды собирались в благородном порыве...

...и шли с веревкой к рублевым.
bauris: (Akhnaton at zero...)
Если допустить, что в российско-украинской войне главной причиной (а не вымышленным поводом) с российской стороны является неуклонное расширение НАТО на восток в течение двух десятилетий и связанные с этим опасения, выходит, что к конфликту привели проективные ошибки, сложившиеся из местных реалий. Как делаются дела по эту сторону границы: съехались со всего Эсенге ханы на курултай, выдумали очередной улусный ребрендинг ("Таможенный союз", "ЕврАзЭС", "ШОС"), дали друг другу личные обязательства в том-то и том-то - холопов оповестили уведомительно. Наверное, думается многим, так же все устроено и по обе стороны Последнего моря: где-то в Овальном кабинете, в Пентагоне или брюссельских кулуарах правители франков тасуют, перекрашивают и склеивают фрагменты мировой карты, двигают флажки и утверждают планы на расширение по своему произволу. И это еще хорошо, если на месте "правителей франков" не окажутся посланники Мирового кагала, собирающиеся раз в год на Пражском кладбище.

Но это не имеет ничего общего с действительностью. НАТО с момента своего создания является открытой организацией, на членство в которой вправе подавать любая страна при соответствии формальным критериям. Так сложилось, что хоть и не все, но большинство стран-членов - это демократические республики, в которых последнее слово по вопросу членства остается не за президентами, министрами и королями, но за народом. И перед тем, как альянс начал в конце 90-х продвигаться в бывшие советские владения, страны Восточной Европы стояли перед реальным выбором: партии и политические силы, выступавшие против интеграции в НАТО, вполне существовали от Польши до Болгарии, никаких ограничений на пропаганду НАТОскепсиса и НАТОфобии не имелось, и ничто не мешало населению этих стран выбрать таких политиков, которые обещали им ни при каких обстоятельствах в эту организацию не вступать. Проблема в том, что именно люди Восточной Европы абсолютно свободно и сознательно выбрали: в НАТО - быть. Одни, можно догадываться, руководствовались общими соображениями "возвращения в Европу" и видели в альянсе всего лишь дополнительный механизм евроинтеграции; другие надеялись облегчить оборонные расходы в своих бюджетах за счет базирования у себя новых союзников и доступа к их современным арсеналам; наконец, третьи смутно подозревали, что в 1991-м году Орда вовсе не была разгромлена (и тем более не переродилась в нечто более культурное и договороспособное), а всего лишь откочевала на перегруппировку - и еще когда-нибудь вернется. Рискнем предположить, что эта публика могла быть в меньшинстве, но по итогам 2014-го года оказалась самой мудрой и дальновидной.

Словом, протест против расширения НАТО - это протест против свободного и политически весомого волеизъявления народов. Даже если допустить (хотя после Украины это, откровенно говоря, трудно), что никакой задней мысли и хитрых планов в этом протесте и нет, налицо попытка хотя бы минимально, хотя бы косвенно, хотя бы в частном вопросе, но превратить мир в немножко Эрэфию.

А это недопустимо ни в каком виде.

P. S. Кстати, вероятно, теми же проективными ошибками с обратным знаком во многом вызвана и слабоватая реакция Запада: "Они же наверняка разумные люди, как и мы, они должны знать о невыгодности конфликтов, они не могут не понимать, чем все это кончится... ведь так?!" И разница между более жесткой реакцией западных консерваторов - казалось бы, имеющих точки соприкосновения с рашизмом-путинизмом в деле ограничения демократии, но по своему опыту видящих в кремлевских властях империалистического хищника-конкурента - и довольно беспомощной реакцией эсдеков, для которых, казалось бы, российская политика должна видеться абсолютным злом, но которым из-за нехватки имперских амбиций и милитаристского духа труднее понять чужую логику и легче впасть в прекраснодушный самообман - в это предположение неплохо укладывается.

Profile

bauris: (Default)
bauris

August 2017

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516 1718 19
20 212223242526
27 28 293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 10:16 pm
Powered by Dreamwidth Studios