bauris: (Default)
Альтернативы постмодернизму? Политическое осмысление интеллектуальных тупиков

У нас, левых, должно вызывать серьезные опасения то, что порождено «нашими сторонниками». Разумеется, не все нынешние общественные проблемы — результат постмодернистского мышления; и обвинять его во всем подряд было бы непродуктивно. Подъем популизма и национализма в США и по всей Европе связан также с усилением крайне правых, с общим страхом перед исламизмом, порожденным кризисом, связанным с наплывом беженцев. В жесткой антиправозащитной позиции и обвинении левых во всех грехах тоже мало рационального и много предвзятости. Левые не несут ответственности за убеждения крайне правых, за религиозный фундаментализм или светский национализм, но они ответственны за то, что вовремя не уделили должного внимания тревожным вопросам, и поэтому теперь им труднее заручиться поддержкой разумных людей. Левые несут ответственность за собственную разобщенность, взаимные упреки и призывы отделить агнцев от козлищ, за распри, на фоне которых даже крайне правые выглядят относительно последовательными и сплоченными.

Чтобы вновь завоевать доверие общества, левым нужно вернуться к сильному, последовательному и разумному либерализму. Для этого необходимо переспорить левых постмодернистов. Нам нужно противопоставить их оппозициям, разобщенности и иерархичности универсальные принципы свободы, равенства и справедливости. Мы должны последовательно держаться либеральных принципов, противодействуя любым попыткам оценивать людей или ущемлять их права по признакам расы, гендера или сексуальной ориентации. Нужно пристально анализировать проблемы, связанные с иммиграцией, глобализмом и авторитарной политикой идентичности, которые в настоящее время на руку крайне правым, а не навешивать на людей, озвучивающих эти проблемы, ярлыки «расистов», «сексистов» или «гомофобов»; не обвинять их в намерении совершить вербальное насилие. И параллельно необходимо продолжать борьбу с авторитарными правыми фракциями, которым действительно присущи расизм, сексизм и гомофобия, но теперь они прячутся за пристойным фасадом противостояния левым постмодернистам.

Наш нынешний кризис не в том, что левые борются с правыми, а в том, что солидарность, здравый смысл, скромность и универсальный либерализм противостоят непоследовательности, иррационализму, фанатизму и первобытному авторитаризму. Будущее свободы, равенства и справедливости находится под угрозой — независимо от того, победит ли в текущей войне левый постмодернизм или правая «постправда». Все зависит от тех из нас, кто ценит либеральную демократию, плоды Просвещения и научной революции. Наша задача — предложить достойную альтернативу. Мы в ответе за современность.

bauris: (Default)
Тема дискриминации азиатов наряду с белыми и известное мнение о том, что для современных американских правых Дальний Восток уже не территория дикости и чужеродности, а друг, брат и пример для подражания, вызывает вопрос: как такая дискриминация со стороны борцов за мультикультурность вообще возможна, и почему имеет место такое странное сближение? Ответ, который мне видится: в китайской, корейской и японской морали жалобы на несправедливость, притеснения и вообще на жизнь - большой удар по репутации, "потеря лица", и вместо сетований работать надо. Конечно, у такого предписания свои минусы, оно консервирует шаблонность и иерархизм, однако, оказавшись в более эгалитарной и менее застывшей среде, носитель дальневосточной культуры в среднем раскрывает свое преимущество в трудовой этике и потому имеет несколько повышенные шансы в честной конкуренции за престижные, полезные и двигающие мир вперед профессии - без всяких Yellow live matters. Да еще и криминалом будет баловаться, если верить статистике, меньше всех.

А, значит, с т. з. нынешних так называемых леволибералов он не бро, а враг: вместо того, чтобы ныть и жаловаться в предписанном ими духе, он все усилия прилагает к тому, чтобы вписаться в систему белых угнетателей и тем сделать ее сильнее, богаче и эффективнее (а угнетение, соответственно, малозаметнее, тоньше и оттого защищеннее). Этакая пятая колонна внутри диверсити, чего доброго, глядя на них, и черные решат, что их слабая репрезентация в культуре, науке и образовании не от белой оппрессии, а от недостатка своих стараний, и остальные о том же из-за азиата призадумаются. И даже его инородность, в случае соблюдения им кодекса ущемленных ставшая бы преимуществом, обращается в негатив, и определенная непрозрачность его культурных особенностей воскрешает стереотипный образ "экзотического злодея". Вплоть до массовой культуры, кстати - желающие могут посмотреть политкорректнуто-прогрессивнутый The Expanse или сыграть в аналогичный Dreamfall Chapters.

Пожалуй, это одно из многих подтверждений тому, что нынешний цивилизационный кризис разделяет человечество вовсе не по линии "архаическое мракобесие" - "интегральный гуманизм" (монополию на слово от имени которого берут на себя, все в белом, именно социал-манипулисты, SJW) - а по линии между цивилизованными людьми, трудящимися на общее благо, и дикарями, понимающими только благо свое личное или групповое. Разница только в том, что одни дикари жонглируют цитатами из Корана и Библии, а другие - из Фуко и Барта.

Против дикарства всех видов - за свободу, равенство и братство!
bauris: (Default)
...и скажу, что тема постправды изрядно высосана из пальца. В авторитарных и тоталитарных коллективах альтернативная реальность существовала всегда, а в демократических - на примере США - основная часть нынешней "постправды" не более искажает действительность, чем забавные оговорки Буша в свое время, но переживается прямо-таки трагически только из-за возросшей поляризованности общества. Наука, университеты и экспертиза (по крайней мере в гуманитарных дисциплинах) настолько переориентировались на обслуживание псевдолеволиберального мэйнстрима, уверовав при этом в свое гносеологическое всесилие, что для этих институтов отпор весомой части общества их все более и более ангажированным выкладкам пусть и на низкоорганизованном уровне "чую бесовщину, но обосновать не могу" оказался шоком. Для рационализации этого шока и понадобился термин, превентивно обезоруживающий оппонентов и сконструированный сложнее привычных ярлыков "ложь" и "пропаганда" - то бишь обсуждаемая "постправда". Ну а теперь достаточно пускать ее в ход по любому поводу и радоваться успеху, как с той трамповой фразой про события в Швеции: то, что в информационном смысле являлось лишь оговоркой, а в фактическом - невольным предвидением (всего спустя пару дней толерантные мигранты в подтверждение устроили в Стокгольме беспорядки, а через месяц докинули теракт с жертвами), в исполнении юзеров термина оказалось драматичным проявлением катастрофического развала всяких представлений о реальности. Но это только следствие идейной поляризации, ведь в картине мира оных юзеров белому цисгендерному маскулинному президенту допустимо только каяться за угнетение бедных самобытных исламистов, а о проблемах, ими создаваемых, даже не заикаться. Так что новизны особо-то и нет.
bauris: (Default)
Каюсь, митинг в своем городе проволынил, но хоть итоги обсуждения готов подбить - вдруг это кому-то поможет с формулировками и аргументацией, хотя вещи тут довольно очевидные:

1. Разговоры об "аморальности" вовлечения детей и молодежи в политику основаны на презумпции политики как некоего грязного и порочного занятия, от которого несовершеннолетних нужно всячески оберегать и в которое вводить их можно только институционально. Но это представление не основано ни на чем и нуждается не в опровержении, а в доказательствах: политика может со сравнимой вероятностью быть как худшей, так и лучшей частью жизни, и мир, в котором мы относительно свободны и обеспечены, а не живем на положении крепостных в землянках, создан не без участия политиков (в т. ч. самых радикальных). То, впрочем, лишь теоретизирование, а в российской практике важнее, что допустимый "институциональный вход для малолетних в занятия взрослых" означает вход через основы православной культуры, курсы "истоков" и "современной России", политлекции про "врагов народа", вождение на милитаристское кино про выдуманных панфиловцев и, в тяжелом случае, через армию. Так что не поддавайтесь на такие разговоры никогда: это уловка, с помощью которой молодое поколение пытаются не впустить в политику путем свободного выбора информации, дискуссии и активизма, а загнать в нее через тоталитарную мозгомойку.

2. Осуждение опасности для жизни участия в запрещенном митинге, "использования живого щита" бьет не по виновнику, а по жертве. Обязанностью государства является обеспечение безопасности граждан, реализующих право на свободу собраний согласно Ст. 31 Конституции - например, от опасных неадекватов вроде НОДовцев; все понимают, что Конституция в РФ по факту не является законом прямого действия из-за противоречащих ей нормативных актов, но это проблема РФ как неправового государства, а не митингующих вне зависимости от возраста.
А кроме того, на долгосрочном отрезке юных лет жизнь человека даже в мирных российских условиях и даже при полной лояльности куда опаснее, чем в кратковременном митинговом промежутке. До достижения зрелости выше риск оказаться доведенным до самоубийства - из-за низкого качества психологической помощи населению и стигматизации этой темы, из-за моббинга в школах (с которым почти не борются), из-за семейного насилия (противодействие которому тоже поставлено безобразно); есть шанс попасть в призывное рабство, из коего опять же можно не вернуться или вернуться эмоционально и физически изуродованным; факты о насильниках-педофилах, оказавшихся уважаемыми людьми и избежавших наказания, тоже известны. При этом экономической самостоятельности еще нет, денег на адвоката в случае чего нет, травмоустойчивость пока не выработана. Самостоятельный же бунт возможен и без всяких Навальных, но может закончиться тем, что доблестные правоохранители просто пристрелят и после составят "экспертизу" о самоубийстве. Да, нельзя сказать, что участие в митингах не грозит жизни несовершеннолетнего вообще - примеров хватает от Новочеркасского расстрела до октября 1993 г., но, если за столько лет никакого прогресса нет, и дети гибнут, может, пора не в людях, а в государстве что-то поменять?

3. Претензии видной части старшего поколения на жизненный опыт и авторитетность, при которых вся нынешняя крамола ни к чему, кроме вреда и катастроф, не ведет, являются рационализацией выученной беспомощности, "стокгольмского синдрома" и прочих психологических травм, типичных для прошедших через тоталитарное советское воспитание, внезапную переоценку ценностей, перешедшую в крах перестройку и прочих неконтролируемых событий. Ключевое слово - "неконтролируемых": испытать жалость к пассивным участникам больших перемен можно, но почерпнуть полезный опыт от тех, кто акторами не был, едва ли. На авторитетность для младших в вопросах политического участия могут претендовать старшие поколения в совсем других странах: в Польше, Венгрии, Румынии, Южной Корее, в большей части Латинской Америки, где отцы смогли отвоевать для детей свободу от диктатур - когда посредством бархатных революций, а когда и под огнем секуритате; в США и Западной Европе, где общественная жизнь традиционно бьет ключом по любым поводам. Да и то на авторитетность относительную: мир меняется, старые угрозы уходят, новые проявляются, прежний опыт обесценивается. Советские же, без обид, вообще ценного опыта не имеют: лучшие из них, наивно рассудив, что достаточно грохнуть об мостовую Феликса и заменить одни КПССовские рожи на другие, чтобы зажить как на Западе, свой исторический шанс упустили; худшие же из них всячески переменам вредили и добились того, что инферно возродилось, не успев угаснуть. Потерпеть неудачу не предосудительно, но зашнуроваться после нее в свои травмы и попытаться затянуть в них других - еще как. Да, меньшая степень травмированности молодых хорошего результата ничуть не гарантирует, но повышает шансы и на успех, и на конструктивную интерпретацию возможно неудачи вместо принятой у советских деструктивной.

4. И да, насколько молодое поколение способно быть политически активнее моего ("чернобыльского") или старшего (советского), правда ли это те самые первенцы, рожденные вне рабства и идущие в обетованную землю, я сказать не готов. Но, судя по всему, надежда есть.
bauris: (Akhnaton at zero...)
Михаил Соколов: Андрей интересуется: "Готовы ли вы выступить в парламенте за полную отмену 282-й статьи? И вообще отношение к этой статье".

Лев Шлосберг: Отношение к этой статье таково, что без этой статьи уголовного кодекса не будет. То есть это естественное наказание, потому что под него подпадают вещи, напрямую противоречащие конституции. Разжигание национальной, социальной, культурной розни является преступлением и таковым должно быть при любой правовой системе.

Михаил Соколов: Разжигание социальной розни к социальной группе полиция или правительство?

Лев Шлосберг: Сейчас я хочу уточнить. Мы увидели абсолютно разрушительную правоприменительную практику по этой статье, когда она стала статьей, карающей за инакомыслие и инакодействие.

Михаил Соколов: Другой не будет.

Лев Шлосберг: При другой власти будет.


Чтобы не бросаться в крайности. Приемлемым ответом на вопрос об "экстремистских" и смежных статьях (возможно, более приемлемым, чем немедленная отмена здесь и сейчас) является и компромисс наподобие такого: мы безусловные сторонники свободы слова, государственное противодействие ему аморально, но, т. к. сейчас в России по итогам многолетней диктатуры все демократические институты частью развалены, частью не существовали никогда, злоупотребление свободой слова возможно - у общества просто пока нет средств, при которых такое "злоупотребление" исключено. Поэтому на некоторый срок придется вынужденно равняться не на модель типа американской (где свобода слова абсолютна, незыблема и указана в Первой поправке и где институты свободы достаточно прочны, чтобы маргинализовать носителей действительно опасных взглядов силами самого общества), а на нечто вроде модели ЕС, где имеются несколько правовых механизмов, формально свободе слова вредящих, но на практике карающих в пределах пары-тройки приговоров в год, в основном не связанных с лишением свободы, лишь для особо одиозных и притом публичных неонацистов, антисемитов и пр. При этом внутренняя порочность такого подхода осознается, и ставится задача его по мере стабилизации и прогресса изжить, когда-нибудь отменив все сомнительные статьи вообще. При том же конкретные преступления (не "призывы"), совершенные по мотивам ненависти, без проблем могут наказываться гораздо строже, чем лишенные такой мотивации - опять же по зарубежному опыту.

Но со Шлосбергом, увы, все ясно. Да, заодно, любому желающему даже заикнуться о "социальной розни" нужно бы укоротить язычок - разжигание ее, вообще-то, главный инструмент любого профсоюза, и при сколь-нибудь последовательном соблюдении закона их быть не должно. Удар по ним - это удар по институту массовой демократии, а также игра в пользу нынешней госпропаганды: мол, "либерасты" действуют не в интересах трудящихся, а в интересах хозяев.
bauris: (Akhnaton at zero...)
Глядя, что в украинском интернете до сих пор востребована война за историю с сопутствующим выяснением, славяне ли русские, царство у них или ханство, сколько фрагов набили под Конотопом, в каком году Украина появилась на польских картах и т. п., как российский симпатизант Майдана скажу, что вся эта тема производит горестное впечатление. Не потому, что "обидно" или "некрасиво" - а потому, что построение своей идентичности от прошлого и борьба с чужими в нем же является дополитическим национализмом. Европа прошла эти игры в конце Средневековья - начале Нового времени, когда распад старых идентичностей оммажей и крещений уже шел, а механизмы существования политических наций еще только формировались. Тогда и слагались фантастические родословные английским королям от Цезаря и Брута, поляки выдумывали сарматизм, хорваты иллиризм, а Горопиус доказывал, будто в Раю говорили на чистейшем голландском языке, да и сам Рай базировался где-то в Брабанте. Поиск древних корней с опорой на Античность и Библию пошел на спад, когда был создана куда более эффективная платформа для самоотождествления: мы - Народ, объединенный ценностями свободы и развития, самостоятельно творящий свою судьбу и готовые биться за свои материальные блага и нематериальные идеалы. Континентальные революционеры не выясняли, являются ли англичане козло- или свинорожими, какой в них процент расово верной бриттской и расово неполноценной пиктской кровей, и сколько миллионов казнил лично Генрих VIII, и не тщились доказать, будто островные предки им и не родственны вовсе. Вместо этого они провозгласили принципы, на которых с тех пор основывается любая политическая нация, и начали историю с нуля. В дальнейшей истории Запада откат к построению идентичности через прошлое если и случался, то всегда коррелировал с упадком демократии и реваншем диктатур, при котором лишенное правоспособности население политической нацией уже, понятно, не являлось: культ Рима времен Муссолини и розенберговская мистика при Гитлере тому самые яркие примеры.

Так что украинские споры о татаро-финно-угорских корнях соседей или о том, нужен ли в качестве нацгероя Бандера, Петлюра или Махно, страшны не тем, что это "фашизм" (хотя душок у этого дела и правда не лучший), а тем, что это архаика. Если народ ищет твердой опоры в былом, это означает, что современность им ощущается неконтролируемой - а это ставит успешность утверждения украинцев как политической нации под удар.
bauris: (Akhnaton at zero...)
Непростые события вызывают простую реакцию, к обсуждению приходится прорываться через завывания и лозунги, и это неприятно. Четкого мнения, насколько тяжела проблема беженцев, и как в идеале ее нужно решать, у меня пока нет, но о здешней ксенофобии в отношении мигрантов в Европе можно уверенно сказать, что это компенсаторная проекция, ритуально избавляющая от своих собственных страхов через перекладывание их объекта на Другого. Почему такие страхи о посторонних делах сильны, понятно: серьезны ли проблемы с мигрантами в РФ и ЕС на самом деле или надуманны, но вольный гражданин Евросоюза имеет полное право их обсуждать, создавать партии за ограничение миграции и свободно голосовать за них на выборах - а россиянину партии запретят, лидеров арестуют, а его самого, вздумает он повыступать, еще и по 282-й затаскают. Отсюда сплошной невроз, а неврозы нужно и можно безопасно выплескивать через заглядывание в чужие проблемы.

Однако наци-анальная фиксация соотечественников симптоматична. Современный мир стоит перед чертовой уймой проблем (как, впрочем, и всегда) - экономическая турбулентность, глобальное потепление, загрязнение окружающей среды, намечающаяся перекройка энергетики, кризис социального государства, перспективы капитализма и посткапитализма, сложности грядущего трансгуманизма и онтологического неравенства, которое он породит; список можно продолжать и накручивать. Некоторые проблемы, кажется, понемногу решаются; по другим пока все сводится к благим намерениям и драматичному недостатку реальных дел; по иным же и вовсе неясно, как к ним в принципе подступиться (что, опять же, бывало и прежде). Держать все вопросы мирового значения в голове и иметь представление о полемике по каждому необязательно. Обязательно не привязываться к одному.

Сами по себе внутрироссийские ожидания скорого краха - "старого мира", "Европы", "Запада" - предсказуемы: в основе мстительного пессимизма всегда лежит отчуждение человека от исторического процесса. Когда иудейское прорицательство не сбылось, его сменила апокалиптика; секта верующих в загнивающий зарубеж не состоялась бы в масштабах целой страны, если бы строительство Святой Руси, болезненно перешедшее в строительство коммунизма, не забуксовало и не потерпело в итоге крах. Во всяком подобном случае мы увидим картину глубокого отчуждения, будь на то внешняя причина в виде оккупации Первым Римом или внутренняя в виде бестолковости Третьего. Российский миф народа - величайшего страдальца, чьи несчастья затмевают невзгоды всех остальных и уже потому должны быть искуплены не только возвышением Иерусалима праведности, но и падением Вавилона греха, вытекает из того же устранения и самоустранения личности от всякого влияния на события и обратно подпитывает его. Словом, кухонная эсхатология советского и постсоветского человека вносит в тему мало новизны, за вычетом своего хронического характера, для переменчивой современности вроде бы нетипичного.

Но нас интересует способ, посредством которого, по мнению сектантов, катастрофа и произойдет. То, что российский неравнодушный наблюдатель с ходу с презрением отвергает экологические угрозы человечеству как миф, в проблемы постгуманистические не пытается вникнуть, но уже разобрался в сложнейших межэтнических и межрелигиозных проблемах с однозначным выводом, зафиксировался на них, реагирует на любой связанный инфоповод с парадоксальным совмещением злорадства против одних и ксенофобии против других - говорит о стране победившего антифашизма все.
bauris: (Akhnaton at zero...)
В свете истории про ленинградскую бабушку-блокадницу, умершую во время задержания:

Cop responds to shoplifting report with help, not handcuffs

LONDON, Ky. -- It started with a complaint about a shoplifter, but ended with an act of kindness.

When police officer Justin Roby was called to a supermarket in London, Kentucky, last month, he decided what a shoplifting suspect needed was a helping hand -- not handcuffs.

"As a police officer, it's not black and white for us," Roby told CBS affiliate WKYT-TV in Lexington. "There's a lot of gray. And you have to cipher through everything and you really need to figure out the whole story."

The suspect was a single father who had fallen on hard times, Roby said. The man was caught stealing baby formula for his six-month-old son, who was with him at the time.

A store official said he didn't want to press charges, and Roby agreed.

"Me citing him for court wouldn't have done any good for him," he said. "He's already short on money, can't afford formula, so me making him appear in court, he's still not going to have any food for that baby."

But what Roby did next showed the shoplifter what it truly means "to protect and serve." He bought some formula himself, giving it to the man for his baby.

"You put yourself in the situations," he said. "I think, 'Well, what if me and my son, what if this was us?"

Roby also gave the man a message, telling him there were people and organizations -- including the police department -- available to help those in need. Roby said there was nothing special about what he did and that his fellow officers do selfless acts -- changing tires, giving people rides to homeless shelters -- every day. It's just not always seen.


На чем стоило бы заострить внимание? Пожалуй, на том, как реальность противоречит оправданиям ваты "государственников" и "прагматиков", у которых старушка поплатилась жизнью если не заслуженно, то по обезличенной неизбежности: закон, дескать, свят, и на том стоит всякое общество - особенно развитые страны, на которые призывают равняться российские национал-предатели.

Но правоприменительный принцип "копеечного вора вешают, рублевому вору кланяются", по которому пенсионерку за сомнительную кражу притащат в околоток, а на сына министра обороны за убийство человека даже не заведут дела, имеет к закону весьма отдаленное отношение. Копеечных воров безо всяких затруднений вешали на всей планете во все времена, от Теночтитлана до Нанкина и от Урука до Пномпеня, и корреляцию этой нормы с историческим успехом того или иного сообщества невозможно определить уже поэтому. Однако прослеживается иная корреляция: с высокой вероятностью успеха и развития добивались те сообщества, в которых в один прекрасный момент те самые люди, что по нужде и от произвола рискуют стать копеечными ворами, однажды собирались в благородном порыве...

...и шли с веревкой к рублевым.
bauris: (Akhnaton at zero...)


Хммм...



Steve Drain and the Westboro Baptist Church protest across the street of NY.



Westboro Baptist Church protesters are seen outside the U.S. Supreme Court in Washington.

А разгадка одна:

Орки подозревают, что мы им врем. Им кажется, что любое общество может быть устроено только по той схеме, как у них, только циничнее и подлее. Ну на то они и орки. Виктор Олегович наш с вами Пелевин, "S.N.U.F.F.".
bauris: (Default)
ПНС Ливии принял закон о политических партиях

МОСКВА, 25 апр - РИА Новости. Переходный национальный совет (ПНС) Ливии во вторник принял закон о партиях, который, в частности, запрещает политические организации, созданные на религиозных или племенных платформах, передает агентство Франс Пресс.

"Основное условие (для формирования партий) - это то, что они не должны создаваться в силу региональных, племенных или религиозных факторов, не должны быть частью иностранных партий и финансироваться из-за рубежа", - заявил член ПНС Мустафа Ланди (Moustapha Landi).

По мнению другого представителя ПНС, Фати Бааджа (Fathi Baaja), новый закон направлен не против умеренных исламистов, а против радикальных исламистов, проводящих "политику исключения других".

Для формирования партии требуется, чтобы в ней состояли как минимум 250 человек.

Это - первый подобный закон с 1964 года, отмечает агентство.




Я верил в вас, наши далекие вдохновители. Keep fight!

Profile

bauris: (Default)
bauris

June 2017

S M T W T F S
    123
4 5678 910
11121314151617
181920 21222324
25262728 2930 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 12:43 am
Powered by Dreamwidth Studios