bauris: (Default)
В очередной раз увидев определение "Ведьмака" как "взрослой игры" и Сапковского как "взрослого фэнтези", не удержался и накатал давно запланированное эссе на тему. На самом деле "взрослость" Ведьмака напоминает демонстративную зрелость подростка, что представлений о жизни не имеет, но уже способен пить, курить и материться. Постоянное напоминание об этой "взрослости" тоже укладывается в подростковое демонстративное поведение, а часто идущее с ним в комплекте объявление остальных фэнтезийных книг и игр "сказками для детишек" - в подростковый максимализм.

История у Сапковского не линейный прогресс эволюционизма и не восходящая спираль диамата - это по-восточному закольцованная неизбежность, ведьмин круг: в книгах об этом говорится почти дословно мудрецом Высоготой из Корво, назначенным автором главным резонером (а, возможно, и прямым транслятором его мыслей). Более того, на том временном отрезке, что представлены в книгах и играх, история выглядит даже как спираль нисходящая: ангельской цивилизации эльфов наследует вульгарная земная культура людей, да и ту, если верить пророчествам, ждет эсхатологическая катастрофа, ледниковый период. Этой пессимистичной "мудрости" созвучны и мировоззренческая неустойчивость, категоричность подростковой части аудитории, и ощущаемая как зрелость и знание сути вещей выученная беспомощность читателей и игроков постарше (и, быть может, самого автора).

Мрачна не только историософия, но и сама фактология: правители аморальны, жестоки до садизма, развратны до инцеста; все мотивы их корыстны; все договоры - с нулевой суммой и сразу нарушаются; клир либо лицемерен, либо фанатичен - середины нет; волшебники, частично исполняющие обязанности ученых и экспертов из нашей реальности, во всем подобны королям, только утонченнее в пороках; но все это меркнет на фоне образа простонародья - глупого, грубого, озверело ксенофобского, повинующегося только примитивным инстинктам; если описать народ у Сапковского одним словом, то этим словом будет "биомасса". Превозносимые ценителями "оттенки серого" скорее являются разными формами черного. Это можно было бы отчасти понять, будь у автора цель воспроизвести конкретно Средневековье или его аналог - что греха таить, всякое в те времена бывало, хотя и далеко не все заслуживает черных красок; к тому же, излишняя драматизация прошлого в искусстве может служить прославлению пройденного с тех пор пути развития. Однако показанная в Ведьмаке цивилизация как раз к повторению Средневековья и несводима, для этого в ней слишком много отсылок к современности: видны навеянные XX веком события, списанные с современных стран королевства, наука, актуальные проблемы вроде экологии, расизма и изменения климата (кстати, тоже показанные в духе полной безысходности). Художник имеет право проходиться по острым темам, показывать реальность односторонне, сгущать тона: вопрос в том, какой цели эта программа подчинена.

Вчитываясь (и, простите за неологизм, въигрываясь), можно прийти к выводу: цель эта не предлагает компромиссной и выгодной для всех альтернативы. Не то, что она не "конструктивна" по прямолинейно-пионерскому образцу советской литературы, где адскому Тормансу обязательно противопоставлена коммунистическая Земля - она не намекает на более созидательную замену порядку вещей ни разу, в ней в принципе нет такой интенции. Кажется, весь мрачняк нагромождался автором с совсем другой задачей: чтобы на его фоне стал невероятно и парадоксально привлекательным образ главного героя. Со средой он не ладит и находится в состоянии взаимной ненависти, но сам он ее стопроцентный родукт - живет работой, связанной с насилием, создается простор для заказов ему социальными язвами и недоработками, вляпывается в мелкие и крупные преступления, за это периодически попадает в застенки с отвратительными тюремщиками, порой напивается до состояния свиньи, регулярно портит девок, да и водится с такими же отщепенцами. Одинаково отвергает дар спокойной жизни честного гражданина и дар толкающего мир вперед подвижника, ученого или революционера. Словом, типаж абсолютно мерзкий, и неприязнь к нему со стороны как "быдла", так и властей, кажется, на 100% заслуженная - но типаж этот бьет по тайным желаниям, подавленным повседневным филистерством, у очень многих: чтоб и василиска сразить, и крестьянскую жену чуть не на виду у мужа на сеновале обработать, и чтоб, главное, ничего за это не было. Для того, чтобы обратить неприязнь к герою в повод для эмпатии к нетакомукаквсе, обиженному косным обывателем, автор добавил сентиментальных деталей (сиротка, мать бросила, отца не знает, биографию себе сочинил) и, что важнее, создал описанное выше окружение настолько отталкивающее, что без всяких оговорок эгоистическая жизненная стратегия Геральта выглядит как высоконравственная незамаранность. Наконец, выдумал ему профессию, не имеющую прямого аналога в реальности - истребителя фантастических чудовищ, разруливающего дела там, где ни силовой аппарат государства, ни низовая вооруженная самоорганизация не справляются. Но такие люди решают проблемы только в сказках ("взрослых, мрачных, философских") пана Сапковского, где мифологические монстры и водятся. В реальности они их, как правило, создают.

Можно было бы сказать, что декларируемая (и в игровой версии грубо, в отличие от настоящих RPG, навязываемая игроку) мораль есть мораль взбесившегося мелкого буржуа, но это упрощающее клише. Особенно это видно в сравнении с настоящим современным мелкобуржуазным фантазмом - комиксовой гик-культурой, где темы сублимации сходные, однако принципиальных отличий слишком много. Во вселенных комиксов нетакойкаквсе-герой может страдать от несовместимости с обывательским миром, но его повседневная социальная ниша не имеет значения (он одинаково может быть наследником миллиардеров, self-made-man'ом или бедным студентом), а итог деятельности при всех перипетиях - некое смутно сформулированное, но все же общее благо, непротиворечиво включающее в себя и его личное. (комиксовые злодеи, у которых своих поклонников хватает, к Геральту вроде бы ближе, но и в них слишком много направленной идейности, которая седовласому истребителю монстров, в основном плывущему по течению, совершенно чужда). Контекст Ведьмака в сравнении с этим гораздо жестче и несет больше узнаваемых маркеров. Трудное детство, внекастовое происхождение. Решение проблем простых граждан, богачей и королей неинституциональным и в основном насильственным способом. В том же ряду воспитывающее ведьмаков закрытое мужское сообщество со всеми атрибутами: жестким разделением на своих и чужих, опасной и для многих смертельной инициацией, силовыми тренировками, внешними атрибутирующими стигматами (змеиные зрачки, седые волосы), недоступным профанам жаргоном (правда, не экспрессивным, а квазинаучным), утилитарным и подкрепленным демонстративным цинизмом отношением к противоположному полу и опять же маргинальным статусом в глазах всех остальных. Многозначительная символика волка. Наконец, слезно обставленная смерть от рук существа из профанного мира, презренного "быдла", в финале.

Кажется, все сошлось: Ведьмак - это не сошедший с рельс мелкий буржуа, получивший возможность ломать одновременно ценимые и ненавистные ему правила не вставая с дивана. Это вознесенный авторским мастерством в запредельную высь мелкий криминальный элемент. Это такой платонический гопник, его истинный, не умаленный эманациями по пути к земному уровню эйдос. И создан этот образ с несомненным талантом и старанием, по каковой причине мало кем раскушен и влечет к себе столь далеких от криминальной среды людей.

Какая из этой басни мораль - а морали нет никакой. Запрещать нельзя, осуждать не нужно. Но хорошо бы как следует понимать.
bauris: (Default)
МАЛЬЧИК В ШТАНАХ И МАЛЬЧИК
БЕЗ ШТАНОВ
разговор в одном явлении


Театр представляет шоссированную улицу немецкой деревни. Мальчик в штанах стоит под деревом и размышляет о том, как ему прожить на свете, не огорчая своих родителей. Внезапно в средину улицы вдвигается обыкновенная русская лужа, из которой выпрыгивает мальчик без штанов.

Мальчик в штанах (конфузясь и краснея в сторону). Увы! Иностранный господин сказал правду: он без штанов! (Громко.) Здравствуйте, мальчик без штанов! (Подает ему руку.)

Мальчик без штанов (не обращая внимания на протянутую руку). Однако, брат, у вас здесь чисто!

Мальчик в штанах (настойчиво). Здравствуйте, мальчик без штанов!

Мальчик без штанов. Пристал как банный лист... Ну, здравствуй! Дай оглядеться сперва. Ишь ведь как чисто — плюнуть некуда! Ты здешний, что ли?

Мальчик в штанах. Да, я мальчик из этой деревни. А вы — русский мальчик?

Мальчик без штанов. Мальчишко я. Постреленок.

Мальчик в штанах. Постреленок? что̀ это за слово такое?

Мальчик без штанов. А это, когда мамка ругается, так говорит: ах, пострели те горой! Оттого и постреленок!

Мальчик в штанах (старается понять и не понимает).

Мальчик без штанов. Не понимаешь, колбаса? еще не дошел?

Мальчик в штанах. Вообще многое, с первого же взгляда, кажется мне непонятным в вас, русский мальчик. Правда, я начал ходить в школу очень недавно, и, вероятно, не все результаты современной науки открыты для меня, но, во всяком случае, не могу не сознаться, что ваш внешний вид, ваше появление сюда среди лужи и ваш способ выражаться сразу повергли меня в величайшее недоумение. Ни мои добрые родители, ни почтеннейшие наставники никогда не предупреждали меня ни о чем подобном... И, во-первых, с позволения вашего, объясните мне, отчего вы, русский мальчик, ходите без штанов?

Мальчик без штанов. Изволь, немец, скажу. Но прежде ты мне скажи, отчего ты так скучно говоришь?

Мальчик в штанах. Скучно?

Мальчик без штанов. Да, скучно. Мямлишь, канитель разводишь, слюнями давишься. Инда голову разломило.

Мальчик в штанах. Я говорю так же, как говорят мои добрые родители, а когда они говорят, то мне бывает весело. И когда я говорю, то им тоже бывает весело. Еще на днях моя почтенная матушка сказала мне: когда я слышу, Фриц, как ты складно говоришь, то у меня сердце радуется!

Мальчик без штанов. А у нас за такой разговор камень на шею, да в воду. У нас по всей земле такой приказ: разговор чтоб веселый был!

Мальчик в штанах (испуганно). Позвольте, однако ж, русский мальчик! Допустим, что я говорю скучно, но неужели это такое преступление, чтоб за него справедливо было лишить человека жизни?

Мальчик без штанов. «Справедливо»! Эк куда хватил! Нужно, тебе говорят; нужно, потому что такое правило есть.

Мальчик в штанах (хочет понять и не понимает).

Мальчик без штанов. У нас, брат, без правила ни на шаг. Скучно тебе — правило; весело — опять правило. Сел — правило, встал — правило. Задуматься, слово молвить — нельзя без правила. У нас, брат, даже прыщик и тот должен почесаться прежде, нежели вско̀чит. И в конце всякого правила или по̀ронцы, или в холодную. Вот и я без штанов, по правилу, хожу. А тебе в штанах небось лучше?

Мальчик в штанах. Мне в штанах очень хорошо. И если б моим добрым родителям угодно было лишить меня этого одеяния, то я не иначе понял бы эту меру, как в виде справедливого возмездия за мое неодобрительное поведение. И, разумеется, употребил бы все меры, чтоб вновь возвратить их милостивое ко мне расположение!

Мальчик без штанов. Сопляк ты — вот что̀!

Мальчик в штанах. И этого я не понимаю.

Мальчик без штанов. Дались тебе эти родители! «Добрая матушка», «почтеннейший батюшка» — к чему ты эту канитель завел! У нас, брат, дядя Кузьма намеднись отца на кобеля променял! Вот так раз!

Мальчик в штанах (в ужасе). Ах, нет! это невозможно!

Мальчик без штанов (поняв, что он слишком далеко зашел в деле отрицания). Ну, полно! это я так... пошутил! Пословица у нас такая есть, так я вспомнил.

Мальчик в штанах. Однако, ежели даже пословица... ах, как это жаль! И как бесчеловечно, что такие пословицы вслyx повторяют при мальчиках! (Плачет.)

Мальчик без штанов. Завыл, немчура! Ты лучше скажи, отчего у нас такие хлеба родятся? Ехал я давеча в луже по дороге — смотрю, везде песок да торфик, а все-таки на полях страсть какие суслоны наворочены!

Мальчик в штанах. Я думаю, это оттого, что нам никто не препятствует быть трудолюбивыми. Никто не пугает нас, никто не заставляет производить такие действия, которые ни для чего не нужны. Было время, когда и в нашем прекрасном отечестве все жители состояли как бы под следствием и судом, когда воздух был насыщен сквернословием и когда всюду, где бы ни показался обыватель, навстречу ему несся один неумолимый окрик: куда лезешь? не твое дело! В эту мрачную эпоху головы немцев были до того заколочены, что они сделались не способными ни на какое дело. Земля обрабатывалась небрежно и давала скудную жатву, обыватели жили, как дикие, в тесных и смрадных логовищах, а немецкие мальчики ходили без штанов. К счастию, эти варварские времена давно прошли, и с тех пор, как никто не мешает нам употреблять наши способности на личное и общественное благо, с тех пор, как из нас не выбивают податей и не ставят к нам экзекуций, мы стали усердно прилагать к земле наш труд и нашу опытность, и земля возвращает нам за это сторицею. О, русский мальчик! может быть, я скучно говорю, но лучше пусть буду я говорить скучно, нежели вести веселый разговор и в то же время чувствовать, что нахожусь под следствием и судом!

Мальчик без штанов (тронутый). Это, брат, правда твоя, что мало хорошего всю жизнь из-под суда не выходить. Ну, да что̀ уж! Лучше давай насчет хлебов. Вот у вас хлеба̀ хорошие, а у нас весь хлеб нынче саранча сожрала!

Мальчик в штанах. Слышал и я об этом и очень об вас жалел. Когда наш добрый школьный учитель объявил нам, что дружественное нам государство страдает от недостатка питания, то он тоже об вас жалел. Слушайте, дети! — сказал он нам, — вы должны жалеть Россию не за то только, что половина ее чиновников и все без исключения аптекаря — немцы, но и за то, что она с твердостью выполняет свою историческую миссию. Как древле, выстрадав иго монголов, она избавила от них Европу, так и ныне, вынося иго саранчи, она той же Европе оказывает неоцененнейшую из услуг!

Мальчик без штанов. Нескладно что-то ты говоришь, немчура. Лучше, чем похабничать-то, ты мне вот что̀ скажи... )


Сто тридцать лет прошло, а будто с натуры писано. Вот что по школьной программе следует изучать, а не "воспитание патриотизма" по "Тарасу Бульбе".
А пиеса, между тем, отнюдь не такая черно-белая и категоричная, как кажется на первый взгляд - и тем ценна вдвойне. Думайте...
bauris: (Default)
...Так и тянет на пространное цитирование.



Подобно мудрецам, и я теперь обрушу
Разгневанную речь на собственную душу.

Из праха плоть взята и возвратится в прах,
И что мне золото и что стада в степях?

О низости своей толкует жизнь земная
На разных языках и, смертных удивляя,

Разит без промаха своих же сыновей.
Мне, видно, суждено не удивляться ей.

Я жил - и жизнью сыт. Жизнь - курица на блюде,
Ho в сытости едой пренебрегают люди.

У жизнелюбия - причина слез во всем:
И в солнечных лучах, и в сумраке ночном.

От вздоха первого в день своего рожденья
Мы все торопимся ко дню исчезновенья...

Верблюды и быки спешат на водопой
Прямой, проверенной и правильной тропой.

И как путем кривым идти не страшно людям
Под копьями судьбы, нацеленными в грудь им?

Мне опротивел мир и мерзость дел мирских,
Я вырваться хочу из круга дней своих.

Отбрось тяжелый меч и щит свой бесполезный.
Смерть опытней тебя. Она рукой железной

И голову снесет, и в цель стрелу пошлет,
И распылит войска - непрочный твой оплот.

Она взыскует жертв и насыщает щедро
Телами нашими земли немые недра.




Знай, что «история» в истинном значении слова — это сообщение о людском общежитии, т.е. обустроенности мира, о том, каковы привходящие в природу этой обустроенности состояния дикости и культурности, каковы виды спаянности и преобладания одних людей над другими, о том, какие виды владения и государства получаются в результате этого и о рангах оных, о том, каковы способы заработка и добывания средств к жизни, каковы науки и ремесла, кои люди благодаря своим трудам и устремлениям производят, а также обо всех прочих состояниях названной обустроенности, имеющих место по ее природе...

В самом деле, все возникающее, будь то самость или действие, непременно имеет собственную природу как в себе самом, так и во всех привходящих состояниях. Если получатель сообщения знает, какова природа состояний и возникающего в существовании и что оной природой обусловлено, это служит ему подспорьем в расследовании сообщения и отделении правды от неправды. Такова наилучшая помощь в расследовании, как ни посмотри...

Представляется, что это — самостоятельная наука. В самом деле, у нее свой предмет, а именно: человеческая обустроенность и людское общежитие, — и свои вопросы, а именно: демонстрация, одного за другим, тех состояний, что оно испытывает благодаря самому себе. Так же обстоит дело со всеми науками, как позитивными, так и рациональными...

Знай, что эти фазы жизни государства естественны. Преобладание, которым добывают владение, достигается спаянностью и вытекающими из нее бесстрашием и хищностью, а такое случается в преизбытке только при жизни на открытом пространстве. Поэтому начальная фаза государства — жизнь на открытом пространстве.

Затем, если осуществляется владение, приходит благосостояние, дела налаживаются — и начинается жизнь на огороженном пространстве. Теперь люди изощряются в роскоши и разнообразных ремеслах: стряпают, шьют одежду, строят здания, изготавливают ложа и занимаются прочими вещами, устраивая домашнюю жизнь. Каждый владеет каким-то ремеслом, достигая в нем искусности...

Знай, что государство переходит от одной фазы к другой, от одного состояния к другому. В каждую фазу его жители приобретают некий нрав, соответствующий особенностям данной фазы, так что в другие фазы такой нрав не встречается. Ведь нрав естественно зависит от смеси того состояния государства, в котором он имеется...

Пятая — фаза расточительства и растраты. Собранное предшественниками государь губит в погоне за удовольствиями, потакая страстям... Он заводит дурных дружков и мерзких прихвостней, поручает им величайшие дела, с которыми они справиться никак не в силах, ибо не ведают, что там к чему. Этим он настраивает против себя всех крупных опекаемых и ставленников своих предшественников, пока те, озлившись, не откажутся его поддерживать... Так он разрушает основанное предками, разваливает ими созижденное. На этой фазе государство настигает природа дряхлости, его поражает хроническая болезнь, от которой уже не оправиться и не излечиться. А затем государство гибнет, как мы то покажем, излагая его состояния. Бог — наилучший из наследников.




На всем пространстве земли, за исключением людей Ка'има [Qa'imiyan], которые являются людьми хакика этой эпохи, [в том, что касается] знания Бога, которое есть корень религии, они взяли за основу свои собственные представления и придерживаются их. Они создали себе образец и спорят о нем; а также они полны злобой и нетерпимостью. Таким образом, некоторые приписывают Ему недостатки и говорят: у Бога нет головы и нет ни ушей, ни глаз... О каждом из этих недостатков они говорят, что Он не обладает подобным, и даже намеренно не обладает [этим] и свободен от всего этого. Познающие Бога таким образом окажутся среди заблудших. Иные наделяют [Его] свойствами, напоминающими [что-либо], и говорят: Он на небесах, или на троне, или на ложе, или что Он такой-то и такой-то. Они окажутся в числе [сравнивающих, антропоморфистов].

Теперь мы должны исследовать эту первую группу, ибо один дейлемит вступил в спор в Исфахане с одним из них, и его противник, излагая свое учение, лишал Бога атрибутов и говорил: Бог намеренно не имеет такого. Этот дейлемит говорит в ответ исфаханцу, обращаясь к нему: “То, о чем ты говоришь, было бы огуречным семечком или дыней, но не Богом; в господине следует видеть нечто превосходное”.

Однако обе группы признают, что рассуждение, и представление, и фантазия, и мысль, и рассмотрение, и воображение самих созданий — каким бы это создание ни родилось — не может познать Бога и не достигает Бога...

Однажды случилось мне вести спор с одним человеком в Казвине; и поблизости оказался человек, который состоял в общении с честной общиной, и зашел разговор о вратах рая, и о душе, и о господине. Я начал беседовать с этим здравомыслящим человеком, говоря: “Этот рай и душа, о которых ты говоришь, суть твои собственные представления, а представление -ничто”...

В познании Бога, которое есть корень религии, человек из-за размышлений и рассуждений собьется с пути. А в почитании Бога, каковое есть плод религии, они сходным образом делают из камня или дома, или дерева и так далее киблу и посредника. Когда же придут они к господину или как могут они познать Бога?..

...этот мир от ядра земли до зенита небес есть одно тело и установлен через одну силу [или способность — quwwa] божественного света; однако по форме своей он изменчив и в таком виде является человеческим глазам. Например, та же сила, что производит движение на небесах, есть сила на земле, которая кажется неподвижной. По отношению к форме, установленной для упорядочения небес и в творении небес, она имеет форму движения; но земля неподвижна. И та же сила, что является в солнце и луне и звездах, эта сила заключена в черном камне и в тьме. Но необходимо видеть [это]. И следует аналогичным образом рассматривать все противоположности.

...божественный свет сначала посредством звезд струится с небес на землю, а также поднимается от ядра земли. [Птолемеевские] небеса зовутся “отцами”, а четыре природы [горячее, холодное, влажное, сухое] зовутся “матерями”, а минералы, растения и животные зовутся “потомством”. Есть девять отцов [...] внутри земли и на земле, ибо животные от крошечного муравья до человека составляют три типа животного. Затем эта сила божественного света принуждает все то, что едва живо в отцах, матерях и потомстве, собраться в тело человека и в этой особой форме достичь Божества.

Итак, в относительном смысле человек — это мир рассеяния; однако физический мир и духовный мир, взятые в хакика, — оба являются миром рассеяния и воедино их собирает человек. Именно по этой причине мир зовется великим человеком [insan-i kabir, макрокосм], а человек — малым человеком; однако с точки зрения хакика мир называется малым человеком, а человек — великим человеком. Тогда именно мир является суммой прекрасного в человеке, а человек — превосходным [существом], итогом суммирования мира. Когда рассеянный мир собирается воедино, он зовется человеческой жизнью, а когда живой человек умирает и рассеивается, это называется рассеянным миром. Бог есть истина, и Бог благословен, Господин миров.




И хочется обратиться к массам. Вы зачастую недооцениваете, а то и презираете арабов и их соседей - а могли ли ваши средневековые предки похвалиться экзистенциальной поэзией, достойной Аль-Маарри? Историософией на грани истмата уровня Ибн Хальдуна? Теологией, ставившей сложнейшие онтологические и эпистемологические вопросы и обозначавшей парадоксы, подобно неграмотному безымянному автору низаритского "Учения о воскрешении"? А главное, условиями для высочайшего по меркам того века свободомыслия?

Правда, может возникнуть трудный выбор, что, собственно, обиднее: иметь в целом примитивную и неодухотворенную культуру до самого Нового Времени, чтобы расцвести в XIX-XX столетиях - или прогулять, проиграть, провоевать и обменять на фанатизм и невежество такое богатство. Но для столкновения с дилеммой следует с этим богатством хотя бы ознакомиться, а не блуждать в лесу стереотипов и мифотворчества.
bauris: (Legacy of...)
В пятницу и субботу я почти ничего не делал. Скажем так: я размышлял, если мое занятие вообще можно как-то назвать. Помню, я думал о самоубийстве, о пользе, которую оно неожиданным образом может принести. Посадим шимпанзе в тесную бетонную клетку с окошками. Обезьяна придет в ярость, будет кидаться на стены, рвать на себе шерсть, искусает себя до крови и в итоге с семидесятитрехпроцентной вероятностью убьет себя. А теперь проделаем в одной из стен дверцу, открывающуюся над бездонной пропастью. Симпатичная зверюшка высунется наружу, подойдет к краю пропасти, глянет вниз, потом еще постоит у края, долго будет там стоять, не раз и не два вернется, но так и не бросится в пропасть. И ярость ее порядком поутихнет.

Раздумья о судьбе шимпанзе заняли у меня всю ночь с субботы на воскресенье, и результатом явился небольшой трактат под названием «Диалоги шимпанзе и аиста». По сути, это был язвительный исторический памфлет. Попав в плен к аистам, шимпанзе вначале, казалось, был целиком поглощен своими мыслями и ни на что не обращал внимания. Однажды, набравшись храбрости, он попросил о встрече со старейшиной племени. Когда его ввели к старейшине, он воздел руки к небу и в отчаянии произнес такую речь:

«Из всех экономических и социальных устройств капитализм, бесспорно, наиболее отвечает природе. А значит, является наихудшим из всех. Сделав этот предварительный вывод, я могу непосредственно перейти к аргументации и, отталкиваясь от частных примеров, выстроить систему доказательств, необходимых для подтверждения выдвинутого мною тезиса, подобно тому как графитовые стержни необходимы для работы ядерного реактора. Эта несложная задача под силу даже самому юному шимпанзе; однако я ни в коем случае не намерен отнестись к ней небрежно.

Когда поток сперматозоидов устремляется к шейке матки, – важнейший процесс, имеющий решающее значение для воспроизводства видов, – можно заметить нетипичное поведение отдельных сперматозоидов. Они глядят вперед, глядят назад, порой даже принимаются плыть против течения и беспокойно виляют хвостом, что можно истолковать как попытку поставить под вопрос основы миропознания. Если им не удается преодолеть эту странную нерешительность, удвоив скорость движения, они прибывают с опозданием и редко когда могут принять участие в великом торжестве – создании новой комбинации генов. Так случилось в августе 1793 года с Максимилианом Робеспьером, увлекаемым потоком истории: смело уподоблю его кристаллу халцедона в вихре песчаной бури или же юному аистенку на неокрепших крыльях, имевшему несчастье родиться перед зимой и с трудом сохраняющему верный курс в небе, продуваемом тропическим муссоном. А у побережья Африки муссоны, как мы знаем, особенно опасны; однако моя мысль нуждается еще в некотором уточнении.

Максимилиана Робеспьера привезли на казнь со сломанной челюстью – она была подвязана платком. Перед тем как опустить нож гильотины, палач сорвал повязку; Робеспьер взвыл от боли, из раны хлынула кровь, на эшафот посыпались зубы. Потом палач взмахнул повязкой, словно трофеем, показывая ее собравшейся на площади толпе. Люди смеялись и скакали от радости.

Обычно историки добавляют: «Революция завершилась». И они абсолютно правы.

В момент, когда палач под одобрительные крики толпы взмахнул окровавленной повязкой – в этот момент, хочется думать, Робеспьер испытал отнюдь не боль. И вовсе не горечь поражения. Ему открылась истина: он сделал то, что должен был сделать. Я люблю тебя, Максимилиан Робеспьер».

В ответ старейшина аистов медленно, страшным голосом произнес только три слова: «Тат твам аси». И недолгое время спустя шимпанзе казнили: он испустил дух в ужасных мучениях, аисты своими острыми клювами проткнули его насквозь и кастрировали. Шимпанзе поставил под сомнение законы, управляющие миром, и должен был умереть. Но его можно понять; право же, его можно понять.




("Расширение пространства борьбы", фрагмент)

Profile

bauris: (Default)
bauris

August 2017

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516 1718 19
20 212223242526
27 28 293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 10:18 pm
Powered by Dreamwidth Studios