bauris: (Legacy of...)


Первый русский архиерей, которого я знал, был орловский - Никодим. У нас в доме стали упоминать его имя по тому случаю, что он сдал в рекруты сына бедной сестры моего отца. Отец мой, человек решительного и смелого характера, поехал к нему и в собственном его архиерейском доме разделался с ним очень сурово... Дальнейших последствий это не имело.
В доме у нас не любили черного духовенства вообще, а архиереев в особенности. Я их просто боялся, вероятно потому, что долго помнил страшный гнев отца на Никодима и пугавшее меня заверение моей няньки, будто "архиереи Христа распяли". Христа же меня научили любить с детства.
Первый архиерей, которого я узнал лично, был Смарагд Крижановский, во время его управления орловскою епархиею.
Это воспоминание относится к самым ранним годам моего отрочества, когда я, обучаясь в орловской гимназии, постоянно слышал рассказы о деяниях этого владыки и его секретаря, "ужасного Бруевича".

Дьячок Лукьян появился в офицерском доме на Монастырской слободке летом, перед ученическим разъездом на каникулы. Род вины его был оригинальный: он попал сюда "по обвинению в кисейных рукавах". Подробнее этого о своем преступлении Лукьян вначале ничего не сообщал... суд был еще далек: обвиняемый томился, а Смарагду о нем, вероятно, или совсем не докладывали, или же владыка не считал дело "о кисейных рукавах" подлежащим немедленному разбирательству и хотел нарочно потомить духовного волокитой.

Дьячок Лукьян был при чем-то в сторожах и искал "протекции", чтобы попасть в пильщики, дабы таким образом иметь случай не только встретиться со своим владыкою, но, так сказать, стать с ним лицом к лицу. Этим способом он надеялся обратить на себя владычное внимание и извлечь из того для себя некоторую существенную пользу. Жандармский вахмистр, силою своих связей с архиерейским домом, все это устроил.

- Отек очень с сытости, - говорил он непочтительно о своем владыке, - оттого ничего и не чувствует, а отцы наши все подделываются: самые тоненькие да сухие плашки ему пилить подкладывают. Низкое их обхождение так научает, но дай срок, пусть он первый раз меня за пилою, а не за топором застанет, я его таким полевом разуважу, что будет он меня век помнить.
Мы с товарищем пожелали узнать, что такое именно Лукьян придумал подстроить своему архиерею, и узнали, что подначальный дьячок, полный кипящего мщения к Смарагду, желает подложить ему самые толстые коряги, над которыми бы его преосвященство "хорошенько пропыхтелся". Я и мой товарищ, по своему отроческому легкомыслию, находили эту мысль чрезвычайно счастливою и достойною тех представлений, какие мы имели о Смарагде, но сильно боялись за предприимчивого Лукьяна, чтобы это не обошлось ему дороже, чем он рассчитывает.
Лукьян, однако, был на такой возвышенной степени воодушевления, что не хотел слушать никаких доводов.
- Ребра он мне, - говорит, - не сокрушит, а что ежели он меня костылем отвозит, то я этого только и желаю, потому что он опосля битья, говорят, иногда сдабривается.

...он явился домой в невыразимом отчаянии и, бросив под кухонную лавку свой желтый шлык, объявил, что "наделал себе беды, какой не ожидал".
- Приходит, - говорит, - владыка, а я пилю с кромской округи попом стареньким; владыка попа прогнали: "пошел прочь", говорят, потому он им не по талии, а мне приказали: "клади плаху". Я было оробел и хотел, подобно как и другие-прочие, положить плаху какая собою поделикатнее, но раздумался, что этак я себя долго ни к чему счастливому не произведу, и, благословись, выхватил из своего амбара штуку самую безобразную. Владыка взглянули на меня
и ничего не сказали, стали резать, два ряда прошли и ряску сняли, говорят: "повесь на колок". А еще ряд отпилили и совсем стали, а я им другую, еще коряжистее, на козлы положил. Тут он на меня уж таким святителем взглянул, что у меня и в животе захолодело. "Ничего, говорит, ничего, я и эту перепилю, а уж зато ты у меня, скотина, еще целый год в пильщиках останешься". С тем и ушли.
Мы спросили Лукьяна: что же он теперь думает делать? А он в отчаянии отвечал, что и сам не знает, но что, кажется, ему лучше всего продолжать свой термин держать - потому что, так он надеялся, может быть ему бог поможет на сем тяготении своего владыку раньше года постоянством "преодолеть и замучить".
И точно, прошло не более недели, как "державший свой термин" Лукьян возвратился с веселым видом и объявил, что он "архиерея замучил" и дело о кисейных рукавах, кажется, поправляется.
- Как же это так счастливо обернулось? - спрашиваем.
- А так, - отвечает, - оно обернулось, что я его преосвященство совсем заморил и от болезни их совершенно этими толстыми поленьями выпользовал.
- А по чему, - говорим, - это видно?
- Рассердился и ныне меня, ел аза богу, так костылем отвозил, что и
сейчас загорбок больно.
- За что же это?
- Досадно стало, что характер имею большие плахи класть, и сам мне наклал.
- Что же, - говорим, - тут хорошего?
- Теперь сдобрится.
- А как нет?
- Нет, сдобрится: все, которые опытные, завидуют, говорят: "Экое счастие тебе от святителя! теперь, как сердце отойдет, он твое дело потребует и решит".
Приходит Лукьян на другой день и еще веселее.
- Вчера же, - сказывает, - дело к себе потребовали.
А еще через день после этого наш Лукьян как вбежал на двор в калитку, так прямо ни с того ни с сего и пошел на руках колесом.
- Отпустил, - кричит, - отпустил, ко двору благословил идти.
- А какое же, - спрашиваем, - было наказание?
- Вовсе без наказания, кроме того, как третьего дня костылем поблагословлял, ничего другого не вменено.
- Да ведь костылем это было не за кисейные рукава, а за другое.
- Ну что там разбирать, что за что выпало! Одно слово: иду благополучный, все равно как плетьми да на выпуск. Чего еще надо?
"Плетьми на выпуск" в то время на Руси за большую неприятность не считалось. Нынче русские люди на этот счет немножко избаловались.


(Н. С. Лесков. Мелочи архиерейской жизни)
bauris: (Legacy of...)
А вообще, глядя на весь этот горестный катаклизм, на ум идет сцена из классики:

Они держали себя самым вызывающим образом, повелительно обращались с прислугой, плевали через плечи незнакомых соседей, клали ноги на чужие сиденья, выплескивали на пол пиво под предлогом, что оно не свежее. Их никто не трогал. Все знали, что это сыщики, и глядели на них с тем же тайным ужасом и брезгливым любопытством, с каким простой народ смотрит на палачей. Один из них явно предводительствовал. Это был некто Мотька Гундосый, рыжий, с перебитым носом, гнусавый человек - как говорили - большой физической силы, прежде вор, потом вышибала в публичном доме, затем сутенер и сыщик, крещеный еврей.
Сашка играл "Метелицу".Вдруг Гундосый подошел к нему, крепко задержал его правую руку и, оборотясь назад, на зрителей, крикнул:
- Гимн! Народный гимн! Братцы, в честь обожаемого монарха... Гимн!
- Гимн! Гимн! - загудели мерзавцы в папахах.
- Гимн! - крикнул вдали одинокий, неуверенный голос.
Но Сашка выдернул руку и сказал спокойно:
- Никаких гимнов.
- Что? - заревел Гундосый.- Те не слушаться! Ах ты жид вонючий!
Сашка наклонился вперед, совсем близко к Гундосому, и, весь сморщившись, держа опущенную скрипку за гриф, спросил:
- А ты?
- Что а я?
- Я жид вонючий. Ну хорошо. А ты?
- Я православный.
- Православный? А за сколько?

Весь Гамбринус расхохотался, а Гундосый, белый от злобы, обернулся к товарищам.
- Братцы! - говорил он дрожащим, плачущим голосом чьи-то чужие, заученные слова. - Братцы, доколе мы будем терпеть надругания жидов над престолом и святой церквью?..


(Александр Куприн. Гамбринус)
bauris: (Default)
Не успела утихнуть эпидемия репостов фейка от Fognews "В Голландии запретили Алису Селезневу", неравнодушные блоггеры кинулись распространять следующий вброс:

В позапрошлом году в Осло (Норвегия) прошел детский гей-фестиваль, основной контингент зрителей были дети. Фестиваль, вроде бы, был проведён в рамках поддержки целого исследования по проблеме детской гомосексуальности и того, что это совершенно нормально. Фактически данный фестиваль носил пропагандистский характер, только уже не среди взрослых, а среди детей.

С вот такими "пруфами" - якобы логотипом организации, ответственной за проведение:



И фотографией с "детьми-геями":



Вброс, естественно, сопровождался стандартными ламентациями о "вымирающей Европе", где все скоро "поголовно гомосексуализируются" и окажутся "вырезанными муслимами", и прочей логореей.



А теперь следите за руками.

Источник фото с детьми - вот:

Неделя противостояния гомофобии Homodagene-2012

И не в Осло, а в Бергене, и не выиграл, а проиграл... Словом, никакой организации GayKids и тем более такового фестиваля не существует. Дети участвовали в обыкновенном марше толерантности, никаких идей, кроме терпимости, не выражали и свою ориентацию (которой в таком возрасте, естественно, и быть не может) не обозначали никак. Надпись с плаката переводится как "Поддержите радужную бабушку". Принципиально это никак не отличается от участия в таких акциях гетеросексуалов за права меньшинств (подобные движения существуют во всем мире, в т. ч. в России).

Что касается "ущерба моральному, эстетическому и умственному развитию" от участия детей конкретно в этой акции - вы можете посмотреть по приведенной ссылке и убедиться, что ни шокирующих нарядов, ни развратных действий на параде не наблюдалось. Проживание в спальном районе российского города среди серых коробок наносит формирующейся личности по этим показателям несопоставимо больший вред.

Картинка-логотип же взята с сайта http://www.gaykids.co.uk - и это вовсе не страшная организация совратителей, а не более чем система руководств для воспитателей и учителей для работы с детьми, имеющими данную особенность от природы.



Как замечали многие до меня, в России реально идет попытка построения квазиидентичности на самых шатких и бесполезных основаниях на свете. Воздвигать идеологию на базе "традиций ради традиций" в общем бессмысленно: страна вполне себе пользуется множеством достижений современной цивилизации, попытки их ограничений вызывают раздражение у всех, а сама традиционная нравственность в России, данная нам в статистике, просто отсутствует как класс (и, в общем, в нашей истории так и было всегда). Признать, что в ельцинско-путинские годы РФ превратилась в удел воров и узилище терпил, и подобную самобытность следует беречь, словно особенно прихотливый узор в мозаике мировой культуры - честно, но даже у нас не прокатит. Видимо, только и остается двигать дискурс "Мы - самые правильные, духовные и свободные, потому что у нас можно звать ниггеров ниггерами, а п***ров п***рами!".

Остается ждать, когда зрители устанут от этого цирка, и вместо цветов на арену полетят булыжники.
bauris: (Abaddon)
Участницам Pussy Riot продлили арест на полгода

Студент отсудил четыре тысячи рублей за пытки в отделе "Дальний"



Россия в нынешнем виде - не просто Anus Mundi: это эталонное, кристализованное инферно по Ивану Ефремову из Палаты Мер и Весов. Легко и просто перечислить немало стран, где беспросветнее нищета, где страшнее насилие на улицах и где свирепее религиозный фундаментализм - увы, то будет лишь ошибкой синхронического метода перед диахроническим, случайно выхваченным кадром развития на ранней и трудной сталии - но все-таки развития, а не деградации. В дальней Гайане, Вьетнаме или Замбии не найти глубоко укоренившегося противопоставления себя остальному миру; нет духа "мессианства", подвигающего формулировать и распространять в умах претензии сеять свою бедность, беззаконие и рабство по другую сторону границ; нет практической возможности оттягиваться со своим мессианством на ближних; нет ядерного оружия в руках невменяемого руководства. Наконец, там не появлялись на свет - пока что - свои Пушкины и Достоевские, Менделеевы и Циолковские, Пастернаки и Курчатовы - взирающие из могил на мировое позорище.

Лекарство одно, и вы его знаете.

Profile

bauris: (Default)
bauris

August 2017

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516 1718 19
20 212223242526
27 28 293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 10:31 pm
Powered by Dreamwidth Studios