bauris | О сравнениях.

Как известно, у нас любят, обосновывая очередную автохтонную дикость, подписанную в Кремле или Думе, осуществленную судом или ОМОНом, ссылаться "на заграницу": там, как указано в методичках, "еще хуже", "еще страшнее". Понятно, что процентах в 70-80% случаев речь идет о передергивании, недосказанности или прямом вранье - однако случаются и указания на реальный прецедент нарушения прав, по духу или же по букве. И защитники свобод, идеализирующие Запад, оказываются в неловком положении.

Поэтому нужно уразуметь следующее.

Современное устройство общества в Европе и США сложилось как компромисс в борьбе между правящей элитой, имеющей свои классовые интересы, и обществом, имеющим стремление к защите и расширению своих прав. Права и свободы в нынешнем объеме там существуют, поскольку ими пользуются; а пробелы в их соблюдении - поскольку пользуются все же не совсем достаточно. Но компромисс этот не статичен, и всю историю элиты Запада были вынуждены в основном сдавать позиции, а не наступать. Возможно, некие радикальные перемены в соотношении сил произойдут еще на нашем веку. И в какую сторону склонится перевес - зависит прежде всего от самих жителей зарубежья, которым мы со своей стороны пожелаем удачи и упорства.

В России ситуация противоположная: тот объем прав и свобод, что "был дарован" (не отвоеван, заметьте!) в 1991 году - это вовсе не "компромисс с народом", а ширма для перераспределения влияния внутри элит с одной стороны и залог "вхождения в семью цивилизованных стран", индульгенция со стороны Запада для тех же элит за право набирать и проедать кредиты у МВФ, скупать недвижимость в ЕС и кататься по Куршевелям - с другой. Права и свободы, что существовали у россиян до этого года - имелись именно потому, что ими не пользовались. Стоило появиться относительно немногочисленной оппозиции с умереннейшими требованиями и методами, и большая часть этих прав законодательством 2012 года была де факто отменена.

Словом, прямое сравнение порядков "у них" и "у нас" не имеет оснований: сопоставляются два совершенно разных общественных устройства, схожих только внешне. Об этом следует напоминать себе всякий раз.