Плохое, негодное инакомыслие.
Aug. 30th, 2016 05:51 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
baurisМихаил Соколов: Андрей интересуется: "Готовы ли вы выступить в парламенте за полную отмену 282-й статьи? И вообще отношение к этой статье".
Лев Шлосберг: Отношение к этой статье таково, что без этой статьи уголовного кодекса не будет. То есть это естественное наказание, потому что под него подпадают вещи, напрямую противоречащие конституции. Разжигание национальной, социальной, культурной розни является преступлением и таковым должно быть при любой правовой системе.
Михаил Соколов: Разжигание социальной розни к социальной группе полиция или правительство?
Лев Шлосберг: Сейчас я хочу уточнить. Мы увидели абсолютно разрушительную правоприменительную практику по этой статье, когда она стала статьей, карающей за инакомыслие и инакодействие.
Михаил Соколов: Другой не будет.
Лев Шлосберг: При другой власти будет.
Чтобы не бросаться в крайности. Приемлемым ответом на вопрос об "экстремистских" и смежных статьях (возможно, более приемлемым, чем немедленная отмена здесь и сейчас) является и компромисс наподобие такого: мы безусловные сторонники свободы слова, государственное противодействие ему аморально, но, т. к. сейчас в России по итогам многолетней диктатуры все демократические институты частью развалены, частью не существовали никогда, злоупотребление свободой слова возможно - у общества просто пока нет средств, при которых такое "злоупотребление" исключено. Поэтому на некоторый срок придется вынужденно равняться не на модель типа американской (где свобода слова абсолютна, незыблема и указана в Первой поправке и где институты свободы достаточно прочны, чтобы маргинализовать носителей действительно опасных взглядов силами самого общества), а на нечто вроде модели ЕС, где имеются несколько правовых механизмов, формально свободе слова вредящих, но на практике карающих в пределах пары-тройки приговоров в год, в основном не связанных с лишением свободы, лишь для особо одиозных и притом публичных неонацистов, антисемитов и пр. При этом внутренняя порочность такого подхода осознается, и ставится задача его по мере стабилизации и прогресса изжить, когда-нибудь отменив все сомнительные статьи вообще. При том же конкретные преступления (не "призывы"), совершенные по мотивам ненависти, без проблем могут наказываться гораздо строже, чем лишенные такой мотивации - опять же по зарубежному опыту.
Но со Шлосбергом, увы, все ясно. Да, заодно, любому желающему даже заикнуться о "социальной розни" нужно бы укоротить язычок - разжигание ее, вообще-то, главный инструмент любого профсоюза, и при сколь-нибудь последовательном соблюдении закона их быть не должно. Удар по ним - это удар по институту массовой демократии, а также игра в пользу нынешней госпропаганды: мол, "либерасты" действуют не в интересах трудящихся, а в интересах хозяев.
Лев Шлосберг: Отношение к этой статье таково, что без этой статьи уголовного кодекса не будет. То есть это естественное наказание, потому что под него подпадают вещи, напрямую противоречащие конституции. Разжигание национальной, социальной, культурной розни является преступлением и таковым должно быть при любой правовой системе.
Михаил Соколов: Разжигание социальной розни к социальной группе полиция или правительство?
Лев Шлосберг: Сейчас я хочу уточнить. Мы увидели абсолютно разрушительную правоприменительную практику по этой статье, когда она стала статьей, карающей за инакомыслие и инакодействие.
Михаил Соколов: Другой не будет.
Лев Шлосберг: При другой власти будет.
Чтобы не бросаться в крайности. Приемлемым ответом на вопрос об "экстремистских" и смежных статьях (возможно, более приемлемым, чем немедленная отмена здесь и сейчас) является и компромисс наподобие такого: мы безусловные сторонники свободы слова, государственное противодействие ему аморально, но, т. к. сейчас в России по итогам многолетней диктатуры все демократические институты частью развалены, частью не существовали никогда, злоупотребление свободой слова возможно - у общества просто пока нет средств, при которых такое "злоупотребление" исключено. Поэтому на некоторый срок придется вынужденно равняться не на модель типа американской (где свобода слова абсолютна, незыблема и указана в Первой поправке и где институты свободы достаточно прочны, чтобы маргинализовать носителей действительно опасных взглядов силами самого общества), а на нечто вроде модели ЕС, где имеются несколько правовых механизмов, формально свободе слова вредящих, но на практике карающих в пределах пары-тройки приговоров в год, в основном не связанных с лишением свободы, лишь для особо одиозных и притом публичных неонацистов, антисемитов и пр. При этом внутренняя порочность такого подхода осознается, и ставится задача его по мере стабилизации и прогресса изжить, когда-нибудь отменив все сомнительные статьи вообще. При том же конкретные преступления (не "призывы"), совершенные по мотивам ненависти, без проблем могут наказываться гораздо строже, чем лишенные такой мотивации - опять же по зарубежному опыту.
Но со Шлосбергом, увы, все ясно. Да, заодно, любому желающему даже заикнуться о "социальной розни" нужно бы укоротить язычок - разжигание ее, вообще-то, главный инструмент любого профсоюза, и при сколь-нибудь последовательном соблюдении закона их быть не должно. Удар по ним - это удар по институту массовой демократии, а также игра в пользу нынешней госпропаганды: мол, "либерасты" действуют не в интересах трудящихся, а в интересах хозяев.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-08-31 11:33 am (UTC)>слова — не сажали?
Ровно то же, что и в реальности: в ФРГ буквально сразу же после войны появились ультраправые, близкие к неонацизму партии (Социалистическая имперская партия, Немецкая имперская партия и ряд помельче), запрещали их не всегда, про посадки за участие в них информации не попадалось вовсе - но они на свободных выборах получали смешные проценты от 11 до менее 1. Потому что главной прививкой от нацизма было то самое моральное, политическое и экономическое банкротство его, помноженное на военное, а также международная помощь в восстановлении демократии. Это и есть ключевые факторы, при которых ультраправые реваншисты стали просто неконкурентоспособны - а эпизодические и непоследовательные запреты были так, подстраховкой.
>При том что именно это ведь уже и случилось при Ельцине
Что случилось при Ельцине, см. выше: преемником был назначен кандидат с весьма умеренной программой - и успешно вернул Совдепию обратно. Все же, кто генерировал реально крайние лозунги, остались маргиналами и пролетели мимо.
>А вот выкинули бы Вовочку из Мавзолея на помойку да банально пересажали ВСЕХ желающих походить с красными
>флагами — так сегодня была бы уже совсем иная картина
Да ничего бы не изменилось, просто новый тоталитаризм строился бы под консервативно-монархическими лозунгами. Чему Ельцин и наивная часть интеллигенции в 90-х успешно способствовали, восхваляя Россию-которую-мы-потеряли. Итог сегодня: монархисты и страдальцы по РКМП остались, но среди них доля тех, кто воспринимает предреволюционную Россию как европейскую страну с развитой европейской же культурой, с зачатками представительной демократии и базовых политических свобод, из которой могла бы со временем прорасти нормальная республика или конституционная монархия - смехотворная. Для остальных это священное царство избранного богом народа, призванное хранить духовность и защищать ее от западных варваров, и потому Сталин им куда ближе, чем Александр II. И путинский режим это прекрасно использует, объединив и просоветских, и антисоветских реакционеров, делая экивоки и тем и другим. Странно этого не замечать.