Грубая реальность плотной компоновки.
Jan. 17th, 2009 05:19 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
baurisВ прошлом году у меня был небольшой пост на тему мифических достоинств плотной компоновки танка. К сожалению, продолжение задержалось, но логически завершить материал рассказом теперь уже о ее реальных недостатках – все же пора.
Итак, поехали. Ответы на вопрос, почему никто в западном (да и по сути вообще в зарубежном) танкостроении не избрал тот подход, что старательно культивировался в СССР – изъяны имеем следующие.
1. Вероятно, основной недостаток плотной компоновки при ее классической схеме – резкий рост взрыво- и пожароопасности при пробитии, складывающийся из размещения: а) топлива; б) боекомплекта. При малом заброневом объеме оно определяется не исходя из снижения вероятности поражения и изоляции, а банально исходя из малого свободного места. Компактность танков «Т» на деле сослужила им дурную службу – снижение шансов на попадание с уменьшением силуэта с лихвой компенсировал тот факт, что баки либо снаряды будут задеты почти при любой траектории пробития.
На Западе еще со времен Второй Мировой сложился более здравый подход – максимальное снижение пожароопасности даже ценой роста заброневого объема: баки рационально размещались в моторно-трансмиссионном отделении – специально увеличенном для этого (либо, если часть их все же вползала в боевое отделение – экранировались от экипажа бронеперегородками); кроме того, применялись контейнеры для боекомплекта и «мокрые» укладки. По схожему пути могло пойти и советское танкостроение – советские танки «британской» школы, в частности Т-28, отличались изолированным размещением топлива, но увы – возобладала «школа Кристи» (БТ – Т-34), где вопрос пожароопасности находился в конце списка приоритетов.
Нельзя сказать, что западным противникам СССР всегда способствовал успех в деле борьбы за пожаробезопасность – например, М60, несмотря на грамотно решенную «топливную» проблему, неожиданно оказался не менее горючим, нежели Т-62 с его громадным баком в отделении управления: говорят, у израильских танкистов даже сложилась поговорка «в чем разница между зажигалкой Zippo и «Паттоном»? «Паттон» загорается быстрее!» (американскую машину подвели «мокрые» приводы башни с очень горючей гидравлической смесью). Но на 3-м поколении послевоенных танков разрыв стал колоссальным.
Со стороны Запада появилась крайне эффективная контрмера – вышибные панели для боекомплекта: в случае пожара выстрелов в забашенных нишах они распахиваются, тем самым снижая давление и не допуская переход в детонацию (1). Однако забашенная ниша – это, с т. з. тогдашнего советского подхода, «лишний» заброневой объем, и применить столь эффективное решение на Т-64 и его ближайших потомках оказалось невозможным. Со стороны же отечественного танкостроения танки, идущие от Т-64, получили сразу два тяжелых удара, резко снизивших их живучесть даже по сравнению с Т-55/62 – переход на полусгораемую гильзу при раздельном заряжании и вынесение дополнительных баков в боевое отделение за оконечность МЗ/АЗ. Получилась парадоксальная ситуация: если 3-е поколение западных танков резко ушло вперед по данному показателю против своих предшественников (М60, «Чифтена» и пр.), то 3-е советское – резко же деградировало по сравнению со своими предками. То были издержки уплотнения компоновки Т-64 почти на треть от уровня Т-54.
Помогают ли принятые для танков просторной компоновки меры снизить безвозвратные потери машин? Еще как помогают. Например, грамотно скомпонованные Т-28 (с топливом в МТО) в период Финской войны прошли 386 циклов ремонта при 94 безвозвратно утерянных машинах – безвозвратные потери составили лишь 20% (2). Еще лучшие результаты закономерно показывают современные танки: те же «Абрамсы», по данным февраля 2005 г., имели соотношение уничтоженных машин к поврежденным всего 17:800 (2 процента!) (3). Танкам плотной и сверхплотной компоновки о таких соотношениях даже и мечтать не стоит.
Оцените сами: боекомплект в Т-72/90:
Топливная система Т-72/90:
Как видим, практически при любой траектории пробития неизбежно будет задет либо боекомплект, либо топливная система. Что еще больше усугубляется двумя фактами: 1) выстрелы с полусгораемой гильзой размещены без какой-либо защиты либо изоляции от экипажа; 2) топливные баки не изолированы и не наполнены полимерной пеной для предотвращения возникновения ТВС (мера, внедренная на Западе в 80-х). В итоге, танк может быть потерян со всем экипажем от пробития с ничтожно малым воздействием – в отличие от зарубежных ОБТ, где большой внутренний объем башни позволил изолированно разместить часть БК в нише, а просторное МТО – принять на себя топливные баки или хотя бы их часть.
Пример в тему – известный инцидент с пробитием брони «Абрамса» 2 апреля 2003 г. и его последствия (4):
Нетрудно понять, что могло повлечь за собой пробитие брони «Т» в том же месте. Например, вот такую картину:
Отсюда вывод: сколь бы ни был хорош по защите танк «Т», по сравнению с танком «М» он может казаться «одноразовым». Стоит ли строить машину стоимостью 2,5 млн у. е. с заброневым объемом 11 кубометров и рисковать потерять ее моментально от копеечной ПГ или противотанковой мины/СВУ? Или лучше обеспечить ей отнюдь не лишний объем и во многом обезопасить себя от такого? За рубежом решили – лучше.
2. Малозаметный на первый взгляд недостаток плотной компоновки – углы склонения и возвышения орудия: логично, что низкий танк советской школы ограничивает ход казенной части орудия сильнее, чем высокий западный. К чему это приводит?
Важным элементом западной тактики танкового боя является использование обратных скатов высот: склонив орудие на предельные 9-10 градусов, танк подставляет наступающему врагу лишь башню, укрыв корпус за экраном грунта, и, произведя серию залпов, быстро сдать назад. Еще немцы, противодействуя локальным советским контрнаступлениям в 1941-м, активно использовали эту тактику: «Получив разведывательное задание, цель которого — обнаружение позиций русских танков южнее Бердичева, взвод 4-й роты осторожно выходит на одну из высот. Механику-водителю танка взводного дается указание немного наехать на высоту так, чтобы с противоположной стороны было видно только орудие и башню машины» (из описания боя под Бердичевым танкиста из 11 тд). Позднее, в 1973 г., израильские «Шоты» и «Магахи» уничтожили с таких позиций десятки – если не сотни – наступавших арабских «тэшек».
Взвод «Абрамсов» на обратном склоне:
Танку советского типа с его углами склонения -5/-6 (у Т-64/80 и у Т-72/90 соответственно) это не дано: либо он будет вынужден выкатиться на вершину холма, подставляя весь корпус (включая 100-мм НЛД), либо он будет просто лишен возможности выстрелить.
Схожая ситуация и с углами возвышения: хотя проблемы с обстрелом целей в высотных зданиях имеют все танки, понятно, что западные машины с максимальным углом элевации 20 град имеют преимущество перед советскими/российскими с их 13,5-14 град. Наконец, бОльшие углы раскачивания дают выигрыш при стрельбе на пересеченной местности – в том, что цель, оставаясь в прицеле, может уйти с линии огня орудия при преодолении танком какой-нибудь кочки, нет совершенно ничего хорошего.
3. Еще одна причина, по которой танк классической компоновки должен быть большим и тяжелым – размер боекомплекта. У современных танков БК к основному орудию примерно одинаков, однако причина тому – эффективные меры к снижению взрывоопасности БК, принятые на Западе, требуют уменьшить его численность. Однако у более ранних машин времен «холодной войны» соотношение закономерное – например, 43 выстрела у «тесного» Т-55 и 57 – у «просторного» «Центуриона Мк.10». Кроме того, просторный танк вмещает и больше пулеметных патронов: 1 250 у Т-90 против 10 000 у «Абрамса». Это достоинство может показаться малозначительным, но оно есть.
4. Что бы еще отметить? Ах да, идущую рука об руку с плотной компоновкой неравномерность защиты. Рассмотрим на примере танков-потомков Т-64: низкий, короткий корпус с большим наклоном лобовой плиты – иными словами, корпус предельно обжатый – формально имеет хорошую защиту спереди. Но вот незадача: мехвод должен иметь возможность в этот корпус залезать. А как разместить люк при такой нехватке места? Только провести его через лобовую деталь. В итоге, имеем громадную ослабленную зону на половину ВЛД, причем в верхней части она – как показал опыт армяно-азербайджанского конфликта – пробивается даже 30-мм БТС (5). Вот тебе и выполненное ТТТ!
Но еще более наглядным представляется сравнение ослабленных зон башен: перед вами «колпаки» Т-90А и «Абрамса»:
Видно, что в центре башни Т-90 зияет «дыра», неустранимая из-за люка мехвода (корпус-то слишком короткий, и лоб башни упирается в него), видна жутко наклоненная крыша и неслабый подбашенный заман – итого, нормативную защиту с учетом ДЗ обеспечивает лишь жалкая, пренебрежимая площадь проекции. На первый взгляд, впрочем, может показаться, что наклонная крыша и заман напрямую не связаны с компоновкой, но это не так: облегчение лобовой брони таким способом призвано хоть как-то снизить неуравновешенность башни, которая у советских/российских танков выражена сильнее – чем у просторных башен западных машин, где тяжелую лобовую броню компенсирует забашенная ниша.
В результате, на выходе имеем то обстоятельство, что российские танки равны по защите западным скорее формально, чем реально…
5. Напоследок отметим такой недостаток плотной компоновки, как бОльшую сложность конверсии и ее меньший потенциал: спецмашины на базе больших и тяжелых танков – что логично – могут тащить на себе более основательное оборудование (от кранов до раскладных мостов). Старенькая американская БРЭМ М88 может поднять 23 тонны, что не под силу даже новейшей российской БРЭМ-80У с ее 18 т грузоподъемности:
Мы еще не коснулись таких вопросов, как ремонтопригодность, противоминная защита, комфорт экипажа – нетрудно понять, что преимущества в этих вопросах тоже на стороне рациональной просторной компоновки…
Что же в итоге получается? А вот что – напомню еще раз (6):
Думаю, что не ошибусь, отнеся отставание не столько на счет огневой мощи и защиты (они все-таки сравнимы), сколько именно на издержки плотной компоновки. Именно пониманием их объясняется тот факт, что НИ ОДНА конструкторская школа на западе не заимствовала советский путь. Даже развивающиеся страны со слабым танкостроением его не приняли: китайцы, некогда вынужденные копировать «тэшки», ныне строят танки средней плотности компоновки («Тип 99»); индусы пытаются создать типично «западной» школы ОБТ «Арджун».
Что можно сказать в утешение? А вот что: при росте технического уровня (и особенно при неклассических компоновочных схемах) можно устранить многие недостатки малого заброневого объема и не утратить его достоинства. Революционная «лафетная» схема, при которой экипаж размещается в изолированной бронекапсуле, а весь БК – в центральном БО с необитаемой башней, впервые была реализована именно в нашей стране – на опытном ракетно-пушечном танке «Объект 287»:
Сегодня по схожей компоновочной схеме создается и перспективный российский танк. Масса 50 т, большое МТО, максимум мер по выживаемости экипажа – наконец-то мы приходим к общему по сути с Западом пути, но уже на совершенно новом витке технической эволюции. Будем надеяться, что шансы России наконец создать наиболее совершенный в мире танк будут подкреплены его реальными закупками в реальных же количествах…
Примечания.
(1) Известнейший миф связан с тем, что якобы они призваны «отвести энергию взрыва» вверх, в направлении панелей. Любителям этого мифа стоит напомнить, что энергия взрыва всенаправлена и имеет полную возможность распространяться и в сторону боевого отделения, тонкая переборка которого в принципе не выдержит взрыв ~200 кило баллиститного пороха. Поэтому смысл их – не допустить детонацию как таковую, посредством сброса давления.
(2) М. Коломиец. Средний танк Т-28. С. 79.
(3) M. Green. M1 Abrams at War. P. 99.
(4) Abrams Tank Systems: Lessons Learned, Operation Iraqi Freedom - официальная презентация Tank Automotive COMmand.
(5) Личный архив В. Фофанова .
(6) НТК ГАБТУ «Броня-2004».
Итак, поехали. Ответы на вопрос, почему никто в западном (да и по сути вообще в зарубежном) танкостроении не избрал тот подход, что старательно культивировался в СССР – изъяны имеем следующие.
1. Вероятно, основной недостаток плотной компоновки при ее классической схеме – резкий рост взрыво- и пожароопасности при пробитии, складывающийся из размещения: а) топлива; б) боекомплекта. При малом заброневом объеме оно определяется не исходя из снижения вероятности поражения и изоляции, а банально исходя из малого свободного места. Компактность танков «Т» на деле сослужила им дурную службу – снижение шансов на попадание с уменьшением силуэта с лихвой компенсировал тот факт, что баки либо снаряды будут задеты почти при любой траектории пробития.
На Западе еще со времен Второй Мировой сложился более здравый подход – максимальное снижение пожароопасности даже ценой роста заброневого объема: баки рационально размещались в моторно-трансмиссионном отделении – специально увеличенном для этого (либо, если часть их все же вползала в боевое отделение – экранировались от экипажа бронеперегородками); кроме того, применялись контейнеры для боекомплекта и «мокрые» укладки. По схожему пути могло пойти и советское танкостроение – советские танки «британской» школы, в частности Т-28, отличались изолированным размещением топлива, но увы – возобладала «школа Кристи» (БТ – Т-34), где вопрос пожароопасности находился в конце списка приоритетов.
Нельзя сказать, что западным противникам СССР всегда способствовал успех в деле борьбы за пожаробезопасность – например, М60, несмотря на грамотно решенную «топливную» проблему, неожиданно оказался не менее горючим, нежели Т-62 с его громадным баком в отделении управления: говорят, у израильских танкистов даже сложилась поговорка «в чем разница между зажигалкой Zippo и «Паттоном»? «Паттон» загорается быстрее!» (американскую машину подвели «мокрые» приводы башни с очень горючей гидравлической смесью). Но на 3-м поколении послевоенных танков разрыв стал колоссальным.
Со стороны Запада появилась крайне эффективная контрмера – вышибные панели для боекомплекта: в случае пожара выстрелов в забашенных нишах они распахиваются, тем самым снижая давление и не допуская переход в детонацию (1). Однако забашенная ниша – это, с т. з. тогдашнего советского подхода, «лишний» заброневой объем, и применить столь эффективное решение на Т-64 и его ближайших потомках оказалось невозможным. Со стороны же отечественного танкостроения танки, идущие от Т-64, получили сразу два тяжелых удара, резко снизивших их живучесть даже по сравнению с Т-55/62 – переход на полусгораемую гильзу при раздельном заряжании и вынесение дополнительных баков в боевое отделение за оконечность МЗ/АЗ. Получилась парадоксальная ситуация: если 3-е поколение западных танков резко ушло вперед по данному показателю против своих предшественников (М60, «Чифтена» и пр.), то 3-е советское – резко же деградировало по сравнению со своими предками. То были издержки уплотнения компоновки Т-64 почти на треть от уровня Т-54.
Помогают ли принятые для танков просторной компоновки меры снизить безвозвратные потери машин? Еще как помогают. Например, грамотно скомпонованные Т-28 (с топливом в МТО) в период Финской войны прошли 386 циклов ремонта при 94 безвозвратно утерянных машинах – безвозвратные потери составили лишь 20% (2). Еще лучшие результаты закономерно показывают современные танки: те же «Абрамсы», по данным февраля 2005 г., имели соотношение уничтоженных машин к поврежденным всего 17:800 (2 процента!) (3). Танкам плотной и сверхплотной компоновки о таких соотношениях даже и мечтать не стоит.
Оцените сами: боекомплект в Т-72/90:
Топливная система Т-72/90:
Как видим, практически при любой траектории пробития неизбежно будет задет либо боекомплект, либо топливная система. Что еще больше усугубляется двумя фактами: 1) выстрелы с полусгораемой гильзой размещены без какой-либо защиты либо изоляции от экипажа; 2) топливные баки не изолированы и не наполнены полимерной пеной для предотвращения возникновения ТВС (мера, внедренная на Западе в 80-х). В итоге, танк может быть потерян со всем экипажем от пробития с ничтожно малым воздействием – в отличие от зарубежных ОБТ, где большой внутренний объем башни позволил изолированно разместить часть БК в нише, а просторное МТО – принять на себя топливные баки или хотя бы их часть.
Пример в тему – известный инцидент с пробитием брони «Абрамса» 2 апреля 2003 г. и его последствия (4):
Нетрудно понять, что могло повлечь за собой пробитие брони «Т» в том же месте. Например, вот такую картину:
Отсюда вывод: сколь бы ни был хорош по защите танк «Т», по сравнению с танком «М» он может казаться «одноразовым». Стоит ли строить машину стоимостью 2,5 млн у. е. с заброневым объемом 11 кубометров и рисковать потерять ее моментально от копеечной ПГ или противотанковой мины/СВУ? Или лучше обеспечить ей отнюдь не лишний объем и во многом обезопасить себя от такого? За рубежом решили – лучше.
2. Малозаметный на первый взгляд недостаток плотной компоновки – углы склонения и возвышения орудия: логично, что низкий танк советской школы ограничивает ход казенной части орудия сильнее, чем высокий западный. К чему это приводит?
Важным элементом западной тактики танкового боя является использование обратных скатов высот: склонив орудие на предельные 9-10 градусов, танк подставляет наступающему врагу лишь башню, укрыв корпус за экраном грунта, и, произведя серию залпов, быстро сдать назад. Еще немцы, противодействуя локальным советским контрнаступлениям в 1941-м, активно использовали эту тактику: «Получив разведывательное задание, цель которого — обнаружение позиций русских танков южнее Бердичева, взвод 4-й роты осторожно выходит на одну из высот. Механику-водителю танка взводного дается указание немного наехать на высоту так, чтобы с противоположной стороны было видно только орудие и башню машины» (из описания боя под Бердичевым танкиста из 11 тд). Позднее, в 1973 г., израильские «Шоты» и «Магахи» уничтожили с таких позиций десятки – если не сотни – наступавших арабских «тэшек».
Взвод «Абрамсов» на обратном склоне:
Танку советского типа с его углами склонения -5/-6 (у Т-64/80 и у Т-72/90 соответственно) это не дано: либо он будет вынужден выкатиться на вершину холма, подставляя весь корпус (включая 100-мм НЛД), либо он будет просто лишен возможности выстрелить.
Схожая ситуация и с углами возвышения: хотя проблемы с обстрелом целей в высотных зданиях имеют все танки, понятно, что западные машины с максимальным углом элевации 20 град имеют преимущество перед советскими/российскими с их 13,5-14 град. Наконец, бОльшие углы раскачивания дают выигрыш при стрельбе на пересеченной местности – в том, что цель, оставаясь в прицеле, может уйти с линии огня орудия при преодолении танком какой-нибудь кочки, нет совершенно ничего хорошего.
3. Еще одна причина, по которой танк классической компоновки должен быть большим и тяжелым – размер боекомплекта. У современных танков БК к основному орудию примерно одинаков, однако причина тому – эффективные меры к снижению взрывоопасности БК, принятые на Западе, требуют уменьшить его численность. Однако у более ранних машин времен «холодной войны» соотношение закономерное – например, 43 выстрела у «тесного» Т-55 и 57 – у «просторного» «Центуриона Мк.10». Кроме того, просторный танк вмещает и больше пулеметных патронов: 1 250 у Т-90 против 10 000 у «Абрамса». Это достоинство может показаться малозначительным, но оно есть.
4. Что бы еще отметить? Ах да, идущую рука об руку с плотной компоновкой неравномерность защиты. Рассмотрим на примере танков-потомков Т-64: низкий, короткий корпус с большим наклоном лобовой плиты – иными словами, корпус предельно обжатый – формально имеет хорошую защиту спереди. Но вот незадача: мехвод должен иметь возможность в этот корпус залезать. А как разместить люк при такой нехватке места? Только провести его через лобовую деталь. В итоге, имеем громадную ослабленную зону на половину ВЛД, причем в верхней части она – как показал опыт армяно-азербайджанского конфликта – пробивается даже 30-мм БТС (5). Вот тебе и выполненное ТТТ!
Но еще более наглядным представляется сравнение ослабленных зон башен: перед вами «колпаки» Т-90А и «Абрамса»:
Видно, что в центре башни Т-90 зияет «дыра», неустранимая из-за люка мехвода (корпус-то слишком короткий, и лоб башни упирается в него), видна жутко наклоненная крыша и неслабый подбашенный заман – итого, нормативную защиту с учетом ДЗ обеспечивает лишь жалкая, пренебрежимая площадь проекции. На первый взгляд, впрочем, может показаться, что наклонная крыша и заман напрямую не связаны с компоновкой, но это не так: облегчение лобовой брони таким способом призвано хоть как-то снизить неуравновешенность башни, которая у советских/российских танков выражена сильнее – чем у просторных башен западных машин, где тяжелую лобовую броню компенсирует забашенная ниша.
В результате, на выходе имеем то обстоятельство, что российские танки равны по защите западным скорее формально, чем реально…
5. Напоследок отметим такой недостаток плотной компоновки, как бОльшую сложность конверсии и ее меньший потенциал: спецмашины на базе больших и тяжелых танков – что логично – могут тащить на себе более основательное оборудование (от кранов до раскладных мостов). Старенькая американская БРЭМ М88 может поднять 23 тонны, что не под силу даже новейшей российской БРЭМ-80У с ее 18 т грузоподъемности:
Мы еще не коснулись таких вопросов, как ремонтопригодность, противоминная защита, комфорт экипажа – нетрудно понять, что преимущества в этих вопросах тоже на стороне рациональной просторной компоновки…
Что же в итоге получается? А вот что – напомню еще раз (6):
Думаю, что не ошибусь, отнеся отставание не столько на счет огневой мощи и защиты (они все-таки сравнимы), сколько именно на издержки плотной компоновки. Именно пониманием их объясняется тот факт, что НИ ОДНА конструкторская школа на западе не заимствовала советский путь. Даже развивающиеся страны со слабым танкостроением его не приняли: китайцы, некогда вынужденные копировать «тэшки», ныне строят танки средней плотности компоновки («Тип 99»); индусы пытаются создать типично «западной» школы ОБТ «Арджун».
Что можно сказать в утешение? А вот что: при росте технического уровня (и особенно при неклассических компоновочных схемах) можно устранить многие недостатки малого заброневого объема и не утратить его достоинства. Революционная «лафетная» схема, при которой экипаж размещается в изолированной бронекапсуле, а весь БК – в центральном БО с необитаемой башней, впервые была реализована именно в нашей стране – на опытном ракетно-пушечном танке «Объект 287»:
Сегодня по схожей компоновочной схеме создается и перспективный российский танк. Масса 50 т, большое МТО, максимум мер по выживаемости экипажа – наконец-то мы приходим к общему по сути с Западом пути, но уже на совершенно новом витке технической эволюции. Будем надеяться, что шансы России наконец создать наиболее совершенный в мире танк будут подкреплены его реальными закупками в реальных же количествах…
Примечания.
(1) Известнейший миф связан с тем, что якобы они призваны «отвести энергию взрыва» вверх, в направлении панелей. Любителям этого мифа стоит напомнить, что энергия взрыва всенаправлена и имеет полную возможность распространяться и в сторону боевого отделения, тонкая переборка которого в принципе не выдержит взрыв ~200 кило баллиститного пороха. Поэтому смысл их – не допустить детонацию как таковую, посредством сброса давления.
(2) М. Коломиец. Средний танк Т-28. С. 79.
(3) M. Green. M1 Abrams at War. P. 99.
(4) Abrams Tank Systems: Lessons Learned, Operation Iraqi Freedom - официальная презентация Tank Automotive COMmand.
(5) Личный архив В. Фофанова .
(6) НТК ГАБТУ «Броня-2004».
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2009-10-20 02:40 pm (UTC)http://btvt.narod.ru/4/l2.files/image002.gif
как-то критике не подвергается?
no subject
Date: 2009-10-20 02:52 pm (UTC)И вот, наблюдая агитацию хуллдауна, рождаются интересные мысли.
no subject
Date: 2009-10-22 06:53 am (UTC)no subject
Date: 2009-10-22 06:52 am (UTC)no subject
Date: 2010-02-03 01:13 am (UTC)И, чтобы два раза не вставать - сразу 4 вопроса по заметке:
1) Как согласуются все эти глубокомысленные утверждения с тем случаем в пятидневной войне, когда наш танк (модернизированный Т-72 ЕМНИП) выдержал 7 попаданий от грузина, и подбил чуть не 4 машины? Попадания были в лоб, но с убойной вроде как дистанции - городской бой.
2) Почему Вы забываете сказать, что с учетом нашего традиционного отставания в двигателестроении (за исключением, видимо, ракетных, и то речь только о жидком топливе!) меньшая в 1.5 раза масса позволяла снизить нагрузку на двигатель и подвеску и повысить тяговооруженность? В частности, получить бОльшую скорость и маневренность, а, возможно, и бОльшее время на отказ в сопоставимых условиях?
3) Почему вся Ваша ярость направлена на Т64 - самый, по слухам, неудачный танковый проект за всю послевоенную историю (а может, и вообще за всю историю СССР)? И который поголовно списан, хотя Т55 и Т62 еще служат? И наследником которого, строго говоря, является ТОЛЬКО Т-80, который опять же не производится ныне? Это же почти как "а у Вас негров линчуют" - то есть, нашли единственный тотально неудачный проект, и ну злорадствовать. Смысл?
4) Почему, собственно, обойден единственный существенный недостаток нашей концепции, связанный с серьезной завязкой всей конструкции на максимальную длину снаряда, что требует кардинального пересмотра конструкции башни (и АЗ соответственно, что менее критично) при смене поколений ОБПС (срок которой, собственно, и подошел к концу этого десятилетия)?
no subject
Date: 2010-02-03 08:00 pm (UTC)>с тем случаем в пятидневной войне
1) Мне такой случай неизвестен. Источник?
2) Известны - причем достоверно - и другие случаи, такие, как уничтожение А. Баранкевичем грузинского Т-72Б в Цхинвале и аналогичного российского танка в Земо-Хвити (что характерно, с первого попадания, сопровождавшегося полным разрушением танка).
Но, собственно, понимаю, к чему вы клоните - к распиаренным случаям "выдержал по 20 гранат и ушел невредимым". Ничего особенного в них нет, тем более если учесть большую выборку, факторы некондиционности гранат и т. п. Их раскрутка связана с желанием военного руководства как-то отмыться и "пояснить", что известные картины со срывом башни - это "дьявольский морок" и вообще такого не может быть.
>Почему Вы забываете сказать, что ... меньшая в 1.5 раза масса позволяла
>снизить нагрузку на двигатель и подвеску и повысить тяговооруженность?
1) Катастрофичным отставание с двигателями не было, его во многом предопредила ошибочная ставка на двухтактники. На опытных образцах тяжелых танков в конце 50-х стояли двигатели мощностью в среднем 1000 л. с., позволявшие развивать скорость до 60 км/ч при массе 55-60 т;
2) нет особой нужды жертвовать столь многим ради подвижности, особенно учитывая, насколько реальная скорость танка в бою ограничена квалификацией экипажей, характером местности, точностью стабилизации и т. п. Англичане и израильтяне, к примеру, за этим не гнались - и получили куда более сбалансированные машины.
>В частности, получить бОльшую скорость и маневренность
Хм, бОльшая по сравнению с кем? С западными ОБТ? Тогда они вообще-то ниже (особенно маневренность).
>Почему вся Ваша ярость направлена на Т64
Потому что наследие этой ошибки никуда не пропало. Думаете, Т-72 и Т-90 не получили ту же безобразнейшую общую компоновку со всеми ее пороками?
>Почему, собственно, обойден единственный существенный недостаток нашей концепции
Потому что он не единственный и даже не слишком крупный. К тому же, текущее поколение должно было уйти на 2-й план уже в начале 90-х.